— Ты все нормально услышал, — фыркнул Горемыка, — не юли, Маркус! Ты же знал, что я здесь. Почему не взял меня?
Поначалу я думал, что старый вояка так шутит, но по воинственному взгляду понял, что это не так. Его красные глаза полыхали огнем, руки были напряженно сжаты, а тело напружинено, словно перед атакой. Горемыка был абсолютно серьезен и искренен.
Эх, еще один рвущийся на передовую из душной столицы маньяк.
Только вот в отличие от Виктории, был у Горемыки один критичный недостаток. Потирая подбородок, я размышлял, как сказать об этом помягче.
Но юлить не в моих правилах. Особенно когда на тебя смотрят таким искренним и открытым взглядом.
— Потому что вы слишком стары для этого, — сказал я как есть.
Услышав это, Горемыка нахмурился, огонь в его глазах на миг вспыхнул ярче, а сам он раскрыл рот, чтобы грубо возразить мне, но остановился на полуслове и с тяжелым вздохом закрыл рот.
— Ты прав, — тихим голосом признал полковник, — мои силы уже не те… эх… ты не представляешь, как сильно я хотел бы, чтобы такой как ты появился в Империи раньше! На десять или хотя бы на пять лет раньше и я бы тоже… но ты прав, Маркус.
Годы берут свое. Огонь во мне не потух, но до былой выносливости мне далеко. Тело не сдюжит… сколько эти молодые будут отсыпаться? — с легкой надеждой в голосе спросил Горемыка.
— Сутки, — ответил я, — плюс минус часов пять.
— Да… я бы так точно не смог, — грустно посмеиваясь, покачал головой военный Наместник, — да и мои советники, — кивнул он в сторону перегородки, — все как один твердят, что мне нельзя рисковать.
Что первый же бой в полную силу может стать последним, а Наместник должен беречь себя, должен оставаться лицом народа, должен… должен… должен…
— Считаете они не правы?
— Правы, конечно, — хмыкнул Горемыка, — и тот молодой блондин из Клана Молнии был прав на западной границе. До сих пор перед глазами стоит образ того, как легко он разрубил грибовидную тварь, из-за которой я чуть три города не эвакуировал.
Было неприятно. Было горько, ведь когда-то я был на его месте. Делал такое, от чего у людей челюсти отвисали. Бросался в бой без раздумий… вид того, как его голубой клинок рассекает монстра напомнил мне, что я старый. Я попытался это забыть, но вот опять… пока я общался с прессой, этот Максим… этот подросток… даже не знаю, что он там за стеной делал. Много тварей пацан покрошил?
— Весьма.
— Мог бы и соврать, — грустно усмехнулся вояка.
