Ну и еще… в запахе.
— Фу! Где твои манеры, Маркус⁈ Ты ведь теперь аристократ! Заявлять девушке в глаза, что она плохо пахнет это грубо!
— Девушке? — поднял я бровь.
— Ну да, а кем ты меня считаешь? — нахмурилась Афина.
— А вот честный ответ на этот вопрос действительно может прозвучать грубо, — предупредил я.
— Фи, а где же солидарность Паладина? — обиженно задрала носик девица, — с Григором ты по-другому разговаривал.
— Ты правда считаешь, что ваши состояния можно сравнивать? — удивился я.
— А знаешь, ты прав, Маркус, — театрально вздохнула Афина, — унаследованная кем попало сила Паладина Земли поколениями вредила человечеству.
Сломала сотни тысяч жизней и обратила в камень больше людей, чем старина Григор спас при жизни. Моя же энергия была все эти годы при мне. Вот она, смотри, вся здесь, — улыбнулась девица и пространство вокруг угрожающе завибрировало.
Надо ли говорить, что стихийный ответ Стихии Металла в этом месте равнялся ста процентам?
И ладно бы только Стихии Металла.
Проклятой энергии тут тоже было не меньше, но степень ее концентрации мне оценить было несколько сложнее.
Шкалы подходящей не было. Разве что по степени вонючести, которая сейчас просто зашкаливала. Пришлось принудительно отрубить себе обоняние, но увы, даже это не сильно помогало.
Я «чуял» этот мерзкий смрад кожей, и лишь банальная вежливость позволяла мне не кривиться от отвращения.
— Так зачем ты на самом деле меня позвала, Афина? — с налетом сдержанного любопытства в голосе, поинтересовался я.
— Зачем? А просто увидеть старого друга для тебя уже не повод? — кокетливо улыбнулась Афина, но тут заметила мой взгляд и тяжело вздохнула, — ух, какие мы серьезные.
Ладно, ладно, не горячись, Маркус. Я просто хотела, чтобы ты увидел это место. Своими глазами увидел то, что стремишься уничтожить.
С этими словами девицы, я оценивающе осмотрелся. Вдохнул воздух полной грудью. Растер на кончиках пальцев витающий вокруг золотистый туман. Бросил взгляд на переливающиеся в его глубине чарующие образы и воплощенные в реальность потаенные желания.
Словно податливый пластилин, этот туман был готов воплотить, что угодно, стоило лишь пожелать и впустить его в свое сознание.
— Фальшивка, — вынес я свой вердикт.
— Эх, ты всегда смотрел на вещи слишком буквально, — разочарованно покачала головой Афина.
— А как еще на это можно смотреть? — хмыкнул я, — весь этот мирок создан искусственно. Он фальшивый вдоль и поперек. Отсюда и до горизонта, в нем нет ничего настоящего.
