Последний попаданец 7

Так-с. Тут у нас четыре этажа. Гуляют, похоже, на первых двух. На третьем и четвёртом, должно быть, спальни. Зная повадки Зикфрина, себе он должен был выделить не меньше этажа, скорее всего — последнего.

— Господин Магнус, Зиранийское белое закончилось! — ко мне подскочил испуганный пацан лет восемнадцати.

Магнус, блин! Родители назвали сыночка в честь Первого Многоликого, а он вон, служит на побегушках у убийцы.

— Так принеси ещё!

— В погребе его тоже нет!

— Неси другое белое! Живо!

Слуга убежал, а я дошёл до перекрёстка коридоров и, свернув в тот, где никого не было, юркнул в первую попавшуюся комнату, оказавшуюся складом посуды.

— Господин, Магнус! А Эльфийское или Шринантское! — дверь распахнулась, и в комнату влетел побоявшийся взять на себя ответственность за столь сложный выбор пацан.

Мы замерли друг напротив друга. И что самое хреновое — я уже снял маскировку.

— Мистер Магнус? — удивленный хоббит принялся вращать головой и даже заглянул за дверь.

Фух, пронесло! «Скрытность» успела врубиться в последнюю секунду. Я осторожно сделал несколько шагов назад и даже на всякий случай присел: мало ли он решит взять посуду, раз уж все равно здесь.

— Сюда же вроде зашёл, — растерянно пробормотал хоббит себе под нос, а потом ещё тише добавил: — Ублюдок сраный.

По счастью, посуда ему не понадобилась, и слуга выбежал со склада.

Надеюсь, он сумеет сделать правильный выбор. На всякий случай я выпил ещё одно зелье на повышение «скрытности» и вышел в коридор.

Гуляли действительно на двух этажах. И, признаться, вечеринка произвела на меня неизгладимое впечатление.

На первом гости просто пили, курили (не только табак) и, сидя на огромных диванах, общались. Сразу бросилось в глаза, что мужчины составляют примерно треть присутствующих, и все они — преимущественно солидные возрастные господа.

Зикфрина тут не оказалось и, осторожно лавируя между носящейся вверх-вниз по широкой лестнице прислуги, я поднялся на второй этаж… и ошарашено замер."

"Тут было значительно темнее, а длинные плотные шторы делили большой зал на несколько комнат. Изолированы они были лишь условно, но даже отсюда легко просматривалось всё это логово разврата.