Большую часть необходимого для проведения праздника они уже заказали с доставкой. Осталось совсем немного из закупок, и мы с Прасковьей отправились их осуществлять. Савелий же должен был дождаться доставку и организовать разгрузку.
— Интересный молодой человек, — мечтательно улыбаясь сообщила мне Прасковья, когда мы ехали на очередной объект.
— Я почему-то раньше считал его немного занудным, — сказал я, следя за её реакцией. И она последовала, девушка нахмурилась и уже хотела что-то сказать, но я её опередил: — А потом присмотрелся, да вроде нет.
Просто очень пунктуальный, дотошный к мелочам и исполнительный. За этот период, чуть больше месяца, у меня не было ни малейшего повода высказать ему своё недовольство.
— Ну да, очень дотошный, — сказала девушка, широко улыбаясь, словно только что озвучила лучшее качество мужчины. — Даже я могу иногда что-то пропустить, а у него и мышь не проскочит. Нам здесь лучше направо.
Всё-то она знает, даже где лучше повернуть, чтобы подъехать к складу, хотя была тут, как и я, один раз.
Я ещё даже не знаю, кто из них более дотошный.
— Кстати, чуть не забыл, — обратился я к Прасковье, когда она вернулась в машину. — Что там насчёт оркестра?
— Савелий организует, у него есть знакомые, — сообщила Прасковья и снова загадочно улыбнулась. — Наличие полезных связей оказалось кстати.
Мы вернулись на Рубинштейна, мне предоставили окончательную версию сценария праздника. Внимательно изучив её, я утвердил, на этом мы отправились по домам.
Я предложил девушке подвезти её обратно, но она отказалась. Мне кажется, я догадался о причине.
Выходные всегда пролетают быстро. Чем приятнее моменты, тем незаметнее они улетучиваются. Мы гуляли с Настей, вечером пересекались с Ильёй и Лизой, посещали культурные мероприятия и просто болтали, слоняясь по городу. Утром и вечером перед сном я занимался разбором имеющегося материала по сосудистой патологии, подготавливал заготовки для заполнения по результатам обследования и лечения сосудистых больных.
С опытом подобной работы с онкологией, это было не сложно.
В понедельник я и полный состав лекарей клиники с Рубинштейна уже без четверти восемь стояли недалеко от регистратуры «Больницы всех скорбящих радости». Выражение лиц испытуемых было от полного безразличия до паники.
— Так, господа, соберитесь! — обратился я сразу ко всем. — Ничего страшного с вами сегодня не произойдёт. Я видел вас в деле, ну почти всех.
