Правильный лекарь. Том 9

Все первичные сосудистые пациенты записываются сегодня именно к вам. А в два часа не забудьте прийти на первую лекцию.

— Да, конечно! — обрадовалась она, изобразила реверанс и убежала к секретарше.

— Хорошая девочка, — сказал Валерий Палыч, частично материализовавшийся в кресле, где только что сидела знахарка. — Не гордая и не зазнавшаяся.

— Это дело наживное, Валер, — усмехнулся я. — У неё всё ещё впереди.

— Ну не наговаривай, — махнул он рукой. — Не все ведь такие. Ты вон и с князьями общаешься, а всё равно не зазнался, не смотришь на людей свысока, даже когда это положено.

— Так, хватит, не начинай, — отмахнулся я, никогда не научусь адекватно воспринимать даже заслуженные комплименты, чувствую себя неловко. — Обычный я человек, вот и всё.

— Ты рождённый в СССР, как и я, поэтому, даже став императором, не станешь смотреть на людей свысока, потому что ты видишь людей, а не рабов или скот.

— Закругляйся, Валер, — покачал я головой. — Далеко тебя занесло.

— От родного дома-то? — хмыкнул он. — Да, очень далеко. А говорю я всё верно и возразить тебе нечего, так?

— Пойду-ка я лучше работать, — вздохнув сказал я. — Меня там уже Жеребин ждёт.

— Тогда с Богом! — сказал Валера. — Только светя другим, сам не сгорай.

— Постараюсь, — хмыкнул я и направился в сторону манипуляционной.

Когда вошёл в рабочий кабинет, на манипуляционном столе уже лежал пациент, готовый к вмешательству, рядом с ним медсестра Светлана и Константин Фёдорович.

— Доброе утро, Александр Петрович, — улыбнулся коллега. — С вашего позволения я уже осмотрел первого пациента для определения тактики вмешательства. У него преобладает центральный тип стеноза, выраженное сужение подвздошных артерий и общих бедренных, а дальше стеноз значительно меньше.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда начинаем, вы убираете бляшки, а я ловлю эмболы.

Мы с Жеребиным заняли исходные позиции, я положил ладонь на подколенную артерию, ниже здесь нет необходимости. Даже в подколенной бляшки есть, но закрывают просвет не больше, чем на треть. Да, она самая, болезнь Лериша."

"Константин Фёдорович закрыл глаза и сфокусировался. Я полностью сосредоточился на подколенной артерии, и мы начали. Мой напарник никуда не торопился и правильно делал.