Приручитель женщин-монстров. Том 10

У неё даже ужас на лице застыл…

Примчались Дриады и помогли уничтожать пиявок, но женская психика пострадала. Пауков и кровищи они уже не боятся, но вот огромные и жуткие пиявки…

— Как же я ненавижу пиявок! — выкрикнула Лиза, скидывая с себя сожжённые трупики. А они были везде. Как и их сожжённая плоть… Некоторые от её пламени аж полопались.

— А ты на Аню посмотри… — добавила Оля, с чьей макушки я снял огромную жирную пиявку. И да, Аня… Это было ужасающее зрелище. В отличие от Лизы, чьи пиявки сгорели, пиявки, упавшие на Аню, приклеились и обледенели.

— Мамочка… меня сейчас стошнит, — но это Лиза не про Аню. А про Еву… Там совсем кошмар.

— А что? Вкусненькие, — она держала в руках пиявку и ела её… — Ядовитые, правда… Но нормально. Яд слабенький и лишь немного кислит. Я такое на болотах регулярно ела.

Она полностью заглотила пиявку, и Лиза аж присела на корточки, хватаясь за живот, а я снял с её спины опалённую мёртвую пиявку и подошёл к Ане. Затем щёлкнул пальцем по льду, и тот рассыпался, а затем обнял плачущую девушку.

— Никого не успели укусить?

— Я сразу врубила защиту, и её не смогли прокусить, — ответила Оля и покрылась шерстью, став гуманоидной зайкой. Даже носик бусинка.

— Вроде нет ничего… Серёж, проверь? — попросила рыжая.

Не отпуская плачущую девушку, начал осматривать Лизу и… нашёл укус на пояснице…

— Ой… я же… не умру? — пришла та в ужас.

— Не. Этот яд имеет паралитические свойства.

— А ну стоять! Женщина, ты же…

Я едва успел перенести из кольца очищающее зелье и поднести к губам, как эта зараза влетела в меня, принося с собой «подарочки». Весь паралитический яд с Евы влился в меня, и аж дыхание перехватило. А затем помутнело сознание…

* * *Сеул.

Экологический парк отдыха.

В это самое время.

— Уходите прочь! Не трогайте деревья! Дайте нам исцелиться! — кричали тысячи мужчин и женщин. С ними были дети, поражённые магическим лишаём, да и сами собравшиеся взрослые им болели.

Они окружили большую группу полицейских со щитами, а также рабочими и учёными. Всё это было огорожено прочным забором, но он не был особой преградой для взбешённых людей, которых ранее силой прогнали. Но люди реорганизовались и вернулись.

— Я из Пхеньяна приехал ради этого.