Но этого оказалось мало, и вскоре она оказалась голышом, демонстрируя скромную, но изящную фигурку.
Мужчина же нанёс на ладони какую-то мазь и коснулся плеч девушки.
— Бр-р-р, холодно.
Тот промолчал и начал обмазывать тело девушки этой мазью.
— Если я возбужусь, тебе придётся взять на себя ответственность, — похотливо заулыбалась Похоть, глядя на руки на своей груди. Но тот проигнорировал её, продолжая обмазывать тело. Причём полностью, заглянув даже в самые сокровенные места.
— Да уж, у вашего поколения агентов всё как-то плохо с эмоциональностью.
Неудивительно, что вы просрали все важные операции, — ухмылялась Похоть, обмазанная толстым слоем мази. Мазь была везде: волосы, уши и даже в носу.
На лице мужчины, который раздевался, появилось недовольство, но лишь на миг. А затем, когда он разделся и собрался коснуться девушки, та рассмеялась.
— Жесть. За что так с тобой?.. Как ты писаешь-то? — она указала пальцем на промежность мужчины, где вместо детородного органа, было нечто непонятное.
И это разозлило человека.
Он коснулся плеча девушки, и, схватившись за мазь, которая уже стала твёрдой и гибкой словно резина, резко сорвал её, словно снял шкуру с человека.
Похоть упала на колени, выпучив глаза, испытав ужасную боль, и тяжело задышала. А мужчина стал нацеплять на себя эту «шкуру» и сам менялся под неё.
Две минуты спустя, перед Похотью стояла её точная копия, которая уже надевала одежду девушки.
— Урод… — простонала Похоть и поднялась. — Но копия неплохая. На троечку с плюсом. Правда, рожа слишком хмурая, и глаза безжизненные. Теперь понимаю, почему вы провалились. Позорища.
Похоть погладила спину, с которой будто кусок кожи сорвали, и обнажённая девушка направилась в одну из кабинок. Пять раз нажав на слив, она села на унитаз, а десять секунд спустя часть помещения развернулась на сто восемьдесят градусов.
В туалетной кабинке будто ничего не изменилось, а Похоть оказалась в коридоре, пройдя по которому попала в комнату с диванами, на которых сидели голые Ужас, Голод, а также высокий, худой мужчина в деловом костюме.
— Ты долго, — заявил он.
— Не я долго, а ваш человек долгий, — она покачала головой и, плюхнувшись на диван, расслабилась, будто дома.
— Сложи ноги вместе, будь добра.
— О? У тебя, значит, и член есть? Я думала, вы все тут, в Воронеже, гермафродиты-мутанты.
