Вроде ничего такого и не сказал, а сумел унизить всех присутствующих. И часть людей была с ним согласна. Другие нет. Сразу становится понятно, кто есть кто. Кто из фракции Роялистов, а кто из «Поднебесников», как я их прозвал.
Первые топят за национальную гордость и величие. Последним же плевать на простых людей. Для них, если ты слаб, то ты хуже животного. А кому какое дело до судьбы животного?
— Благородные мотивы. Но ради тысяч вы убьёте миллионы? — поинтересовался Регент, пытаясь уколоть.
— Российская Империя не борется с гражданскими, только с воинами.
— Среди ваших спутников я вижу новоявленного князя, чьи растения убили множество пастухов и гражданских людей. Князь, ты можешь подойти, — попросил Регент.
Я и подошёл к принцу, а его помощница приготовилась переводить меня.
— Что же ты ответишь на мои слова? — вновь раздался голос Регента.
— Прошу прощения, но я не понимаю, на что мне отвечать. Каждый пастух — это потенциальный налётчик. Многие из них неоднократно грабили вашу страну.
Почти все они имеют китайские копья и ножи, а также элементы одежды, изготовленные в Китайской Империи Мин. Думаю, они их явно не купили у вас.
— В твоих словах есть зёрна истины. Но также есть свидетельства, что твои растения заражали жён пастухов и даже детей.
— И вновь прошу прощения, я хоть и внимательно слежу за ходом войны, тем более за Монголией, но у меня нет таких сведений, — я улыбнулся, а тот поджал губы. Хах, не следит он за войной, ага, конечно. — Мои растения стремятся исцелить эту проклятую землю.
Однако они не различают, кто хороший, а кто плохой. Их цель в размножении и создании леса, который из ядовитых пустошей создаст рай на земле.
— Благими намерениями выстроена дорога в ад, — ответил Регент.
— Благими? Не совсем. Корысть и ничего более. Монгольская Империя, как минимум её половина — моя. Из своих земель я сделаю место, в котором захочется жить. Крестьяне будут получать богатый урожай, воины будут сильны, а мой род процветать. Если монголы захотят жить на моей земле, то они могут дать клятву верности.
— Или подчиняетесь, или убираетесь прочь? — хмыкнул Регент.
— Конечно. А как иначе? — искренне удивился я. — Какая может быть жалость к врагу? Или мне напомнить вам про Хайнань? Или Юньнань?"
"— Мы вернули свои земли. Это другое, — возразил Регент.
Хайнань заселили вьетнамцы много веков назад, но китайцы, когда окрепли, заявили, мол: «Это наши исконные земли!». Ну и вырезали там всех до единого.
