А когда они резко выскакивали из воды… Брызги, трясущаяся грудь, распущенные волосы… Тут даже девчата заглядывались.
Правда, вскоре пришлось перемещать лагерь… Мы заняли полуостров, ибо далеко не все, кто желает искупаться, могли защитить одежду от разрушения. Поэтому левый берег был для голых женщин, а правый для мужчин.
А я лежал под пальмой и наслаждался финиками. Вкуснейшие финики! А ещё они полны духовной энергии. Одни плюсы. Ну кроме того, что пить хочется…
А ещё рядышком пригрелся дирижабль. Он пустил корни глубоко в землю и постепенно заряжается маной.
Но медленно… Впрочем, это лучше, чем ничего.
— Па-а-а-а-почка! — с разбегу мне на грудину запрыгнула Светлана. Салатовокожая девочка не умела пользоваться духовной энергией, но могла попросту вырастить листья и прикрыться.
— Что такое?
— Воть! — она вытянула руку, и она засияла золотой энергией. — Смогля! Я смогля!
— Какая же ты умница, — под радостный смех Светы, я взъерошил ей волосы, а она начала рассказывать, как у неё это получилось. Долго и эмоционально рассказывала.
Разве что на финики прерывалась, вызывая всеобщий восторг от своей милоты.
На вид Светлане было пять лет, и она мало чем отличалась от человека. Разве что кожа салатового цвета и ушки заострённые. Волосы были тёмно-зелёного цвета, и могли солнечный свет и влагу поглощать. Но это так, незначительные детали.
Лицом она очень похожа на Николь, но большой лоб мой… И глаза мои. Женщины все умиляются, когда видят её.
— А ещё, ещё… — начала она хвастаться своими успехами и так часа полтора.
Пока не уснула на моей грудине… А там мужики с русалками плавают, да и шашлык готовят… Эх.
— Пришло спасение, — я услышал голос Николь, а после она взяла на руки дочь. — Спасибо. Она телепатически очень радовалась и хвасталась мне, что ты уделил ей внимание. Она счастлива.
— После войны скучно ей не будет… Паучата, лисята… — я обречённо вздохнул, а эта зараза захихикала.
— Ты справишься, — она мило улыбнулась и поспешила к дирижаблю. А я бросился к мужикам. Шашлык! Кто, блин, так готовит шашлык⁈ Всех урою!
* * *Там же.
Маски.
— Это похоже на сон… — Олеся, бывшая Похоть, прижималась к крепкой груди Ираклия, бывшего Ужаса. Они сидели ни плоском камне, опустив ноги в воду, и смотрели на Голода, который бегал по воде, держа стоящую на плечах Боль.
Платон и Ирина, как звали Голод и Боль до того как им стёрли память, смеялись и веселились от души. А вот Печаль и Зависть укрылись под пальмой и жадно целовались, то и дело отвлекаясь на финики.
