— В твоё логово порока и разврата я не решилась соваться, а еды здесь никакой нет.
Я лишь рассмеялся в ответ, после чего отвёл эту бестолочь в походную кухню и открыл большой ящик, который собирается из отдельных деталей. А внутри были кастрюли с едой. Я специально на завтрак нам оставил…"
"— Сам дурак, — проворчала Машка и ткнула пальцем мне в бочину. Что ж они все меня пальцами тыкают… Сговорились, блин.
Вскоре мы занялись подготовкой к завтраку, и к моменту, как мы закончили всё подогревать, женщины успели проснуться, одеться и умыться.
Но только мы собрались есть и уселись за столом, как припёрлась Полина. Увидев дочь, она тут же разревелась и кинулась её обнимать, заставляя краснеть от стыда. Последнее неспециально, конечно, но Блэр не упустила возможности мерзко похихикать над Евой и даже пальцем на неё показывала.
— Мам! Я уже не ребёнок, мне двадцать лет! — ворчала коротышка, пытаясь вырваться из объятий матери. Та, к счастью, пришла в одежде. Правда, выглядела эта одежда так себе.
Но неважно.
— Ты ещё ребёнок, не познавший жизнь!
— А из-за кого я её не познала?!
— Ты не понимаешь, это другое. Я знаю, как тебе лучше, а ещё… — Полина уставилась на меня с нескрываемой злостью. — Если он вдруг потянет к тебе свои лапы и будет трогать везде… Или достанет свою штуку, можешь смело её оторвать!
— Штучку?.. — Ева подзависла, и вдруг её осенило. — А, поняла! Это та штучка, из которой выходит белая жидкость.
— А? — Полина остолбенела и медленно повернулась ко мне, а её глаза налились кровью.
— А ну стоять! — выкрикнула Ева и встала между нами. — Я сама захотела попробовать. И ещё раз попробую, потому что мне понравилось!.. Мам?.. Мам!!!
Полина рухнула и потеряла сознание… Мы её потом минут пятнадцать отпаивали чаем и водкой. Правда, помогла лишь водка.
Потом минут десять женщина молча смотрела на небо, а Ева места себе не находила, пытаясь подступиться к ней с разных сторон. В итоге та выдохнула и, схватив коротышку, обняла. Ну и стрельнула в меня убийственным взглядом.
— Не обижай её, пожалуйста, — Полина отпустила дочь, а я уже чувствую себя какой-то скотиной. И ведь главное, всё сами же решили, а я почему-то крайний.
— Мой путь — это путь сражений и стремления к силе. Со мной ей придётся много сражаться и работать. Легко не будет. Но обижать её никто не будет, как и к чему-либо принуждать.
— Мам, я уже на всё это согласилась, — проворчала девушка в кофте и штанах. — Меня всё устраивает.
