И вот, теперь у нас имеется пятигранный обелиск, возвышающийся над городом.
Руны были поставлены в процессе, и там же уже стоял Пантеон. К которому я и подлетел.
— Поздравляю, теперь ты можешь посещать Землю, — пожал я лапу ошарашенного Дьяна. Кажется, поток информации немного перегрузил его. И это Озарение ещё не активировалось.
— Спасибо… Кажется я стал существенно сильнее…
— Ну раз стал сильнее, поговорим о деле, о наших врагах, — заулыбался я и обернулся к алтарю. — Но сперва. Может, храм построишь? Негоже свой алтарь оставлять беззащитным.
Заодно сможешь помочь своим людям, распространив на это город свою силу.
— Да… пожалуй, ты прав… — Дьян всё ещё был заторможен, но храм всё же создал. Я, конечно, немного помог. Но учитывая, что площадь здесь не особо большая, обелиск и все помещения, кроме молельного зала пришлось разместить глубоко под землёй. Но так даже лучше.
Когда золотое сияние пропало, люди увидели красивый храм в центре города. В высоту он был с четырёхэтажное здание.
Представлял он собою круглое сооружение с крышей-куполом.
Изнутри, купол и стены были расписаны историей народа номи, а заканчивалась она новой сценой. Той, где Дьян становится защитником, а Мать-земля благословляет детей этого народа. Позволяя им обрести магию.
Вскоре народ повалил в храм, восхищаясь красотой убранства, а мы переместились на нижние ярусы и в тихой-спокойной обстановке, за чашечкой чая и тортом Прага поговорили. О Демонах, Орбиталах, Фермерах, Дюжине, судьбе мира и многом-многом другом.
Так что времени прошло тьма, и меня уже успели потерять… Следом мы установили статую Дьяна в молельном зале главного храма на Карне, и я вернулся в Индию.
Рыжие там уже во всю хозяйничали. Проблемы «прибыли». Вот они с ними и разбирались, но успех был так себе, потому что это Индия, а женщинам: «Голоса не давали!». Дословно…
— И что за шум? — вошёл я в комнату-переговорную, где на кресле сидел весьма полный индиец.
Девчата же мои выглядели так, будто сейчас испепелят наглеца.
Между мужчиной и девушками находился стол с вкусняшками, а Рыжие почему-то не сидели, а стояли у кресла.
— Явился! — рыкнул толстяк в белых одеяниях с погонами на плечах.
— Не понял. Это, что сейчас было, оскорбление? — приподнял я брови и засветился.
— Прошу прощения за свою несдержанность. Я уже целых два часа жду вас, а эти недостойные женщины… — указал она на Рыжих.
