— Да где их искать?! Они тут точно есть?
— Жрецы говорят, что чувствуют силу этого Гауса, а он, не забывайте, может нежить призывать! — хрюкнул енн, но резко обернулся, а там два бойца шли и ржали. — Что у вас?
— Мы там в подвальных помещениях, где у них что-то вроде спален или камер… В общем, вот чё нашли, — пузатый шари с лёгкой щетиной на лице и растрёпанными волосами показал металлический белый браслет. Он надел его и стал… тёмной эльфийкой. Голой. грудастой и очень красивой. — Ржака. Я будто и правда бабой стал! А сисяндры видели? Офигеть просто!
Эльфийка схватила себя за большую грудь и начала сжимать, но…
— Эй! Вы… чего так на нас смотрите? — мужчина поспешил снять браслет, а он отказывается сниматься… Эльфика посмотрела на товарища, который стал кошко-девушкой, и у того тоже не снимался браслет… — Н-не подходите, уроды! Тронете, убью!
Вскоре раздались крики, вопли, и пролилась кровь… А один злобно-злой бог лежал в кроватке и «баловался».
Жрецы ещё не нашли все скрытые храмы Гауса, потому что они надёжно скрыты.
А без этого продвигаться к храму-городу, что в десяти километрах от Карна будет смертельно опасно. Всё же Гаус может создать в тылу армию нежити и устроить резню, напав исподтишка.
— Ой, а это что? — по замёрзшему городу шёл патруль. Три воина Эросса и одна жрица Ликалы. Один из воинов указал на нечто жёлтое и похожее на лимон.
— Магии в нём нет, — произнесла жрица, чьё лицо было закрыто капюшоном.
Воин подобрал жёлтое нечто и подошёл к свои.
— Тяжёлое. Может, артефакт? — спросил тот у людей.
— Тут какое-то кольцо… Ой, выдернул…
— Дебил! Вдруг это что-то ценное? — начал ругаться тот, кто нашёл гранату-лимонку. А миг спустя раздался взрыв…
В другой части города на голову человеку упала сосулька и убила его. А про кошмары и говорить не было смысла. Руны Ада истощали силы грешников, вызывали жуткие сны, а некоторые люди даже не просыпались больше…
Но город-то большой, так что воины ещё не скоро узнают, сколько народу не пережило ночь и утро. И это было лишь началом…
* * *
Тёплая кроватка с противными женщинами.
Гаус.
— Как же не хочется шевелиться, — простонала Катя.
— Ну да. Мы столько шевелились, что шевелилка чуть не отвалилась, — захихикала Лена.
— Ну, а что он лежит тут такой соблазнительный? — улыбалась сестра и кинула взгляд на Юмико. Та, словно котёнок, свернулась у меня на груди и, обхватив руку всеми четырьмя лапками, сопела. — Ещё и беззащитный.
— Я, между прочим, работаю, — подал я голос.
