Но пришлось и сразу же впитывать сферу.
Примерно таким же образом пострадал и Йонир. Только он задел слизня рогом, и в том оказалась огромная, прожжённая кислотой выемка.
— Мерзкие кислотники, — выругался он. — Сто лет их не встречал. И ещё столько бы не видеть. Ну-ка, отойди назад!"
"Представляя, как буду протыкать сотни слизней мечом, я отошёл на несколько шагов. И тут мне довелось увидеть, как демон работает в полную силу. В нём сейчас клокотала ярость за испорченный рог. Боль, наверное, тоже, но тут я ручаться не могу.
Такого напора пламени я от него не помню даже в те моменты, когда мы сталкивались с боссами. Весь коридор объяло жарким огнём. Тот изливался и из плеч, и из пасти, и, кажется, даже из глаз. Йонир задействовал все возможные свои ресурсы.
В какой-то момент он протянул лапу в мою сторону.
— Сферу, — подсказал Рик.
Я вытащил фиолетовую сферу и подал её демону. Тот впитал её и продолжил прожигать туннель на десятки метров вперёд.
Дальше, когда мы шли между чёрных стен, я решил, что даже не на десятки, а на пару сотен метров, как минимум.
Как только мы прошли выжженную территорию, он повторил своеобразную дезинсекцию. И так несколько раз до тех пор, пока мы не перебрались в другой коридор, где этих тварей не было.
Но главное, что слизни были не первого, не второго, и даже не третьего уровня. Насколько мне позволяли судить собственные знания, они оказались не ниже шестого. То есть два-три сантиметра, способные убить даже опытного призывателя.
Но пламя Йонира на них действовало хорошо.
Сжигало к чёртовой матери.
Чуть иначе дело обстояло с многоножками. Те, в отличие от слизней, были ещё и проворными. Они норовили забраться на потолок и свалиться оттуда за шиворот. Причём, это явно была их тактика, а не случайное поведение.
Несколько раз я буквально за миг уходил на повышенной скорости, чтобы только эта тварь на проникла мне под одежду.
Но одной всё-таки удалось свалиться на меня. Правда, не сзади, а спереди. Я увидел её на груди, хотел смахнуть, правда, помешал меч в руке.
И тут эта тварь принялась буквально вворачиваться в кожу, в мышцы, стараясь проникнуть внутрь тела.
Нужно было бросить меч, чтобы схватить её пальцами и вытащить из себя. Но я потерял бы драгоценные секунды, и мог упустить эту многоножку. А каких бед она может натворить внутри организма, я даже думать не хотел.
Поэтому я махнул мечом и отсёк большую часть многоножки, причём, с частью собственной груди. Боль ожгла и даже на секунду затмила разум яркой вспышкой.
