А вспомнить мне нечего!
— А мне — наоборот, — ответил я. — Взять хотя бы ту же плиту, которой меня хотели расплющить.
— Ой, ну это совсем тупо было, — хохотнула девушка и легонько хлопнула меня по плечу. — Тебя так просто не взять.
— Если бы я не догадался, могли бы и убить, — ответил на это я.
Мы допили шампанское, поболтали о какой-то ерунде и пошли спать. Я выключил свет и прислушался. Звуки ночных городов примерно одинаковы, но мне казалось, что я слышал что-то отличающее этот конкретный город от Канда.
Так я пролежал минут десять или пятнадцать, когда услышал шёпот сбоку.
— Макс, — затем несколько секунд тишины. — Макс, ты спишь?
— Нет, — ответил я. — Слушаю звуки города.
— А можешь… — она начала быстро, но всё-таки споткнулась и замолчала, ища слова, после чего мне на плечо легла её горячая ладонь, которая потихоньку стала спускаться ниже.
Я понял, чего она хочет, хотя её губы снова раскрылись, чтобы что-то сказать. Но слова были уже не нужны, поэтому я перевернулся и придавил её к кровати.
* * *Гвельф никак не мог поверить своему счастью. То, что он считал легендой, недостижимой мечтой вдруг оказалось у него в руках. На самом деле даже гораздо больше этого. Потому что всё на деле легенда — это не мёртвый застывший материал, а реально живое существо. И обращаться с ним надо соответствующе."
"Общаться с тем, кого его заказчик называл Робом, было сложно. Он пытался изображать слова, но почти не говорил. А вот образы он умел создавать отлично.
Правда, становилось очевидно, что он очень мало видел. Большая часть образов была либо из пещеры, либо из путешествия сюда. Кое-что артефактор даже узнавал.
— Сколько же ты просидел там в полном одиночестве и тишине? — поинтересовался Гвельф у того, что все всегда считали просто материалом для придания амуниции и артефактам легендарности. — Это же невероятно.
— Это закончилось, — лаконично ответил Роб. — Сделай меня самым лучшим доспехом в мире. Я хочу защищать своего друга.
Хозяин мастерской покачал головой. Он до сих пор боялся себе признаться в том, что хочет заполучить это существо. Но в то же время знал, что не может себе этого позволить.
Роб не отвечал словами, но доносил в голову Гвельфа образы и эмоции. Иногда обрывочные, иногда непонятные, но все вместе складывающиеся в единую картину.
— Хочешь остаться у меня? — спросил артефактор с робкой надеждой. — Я могу бросить свою мастерскую, возить тебя по миру.
