В первую очередь надо было подумать, может ли это нести какую-то опасность.
«Я давно не занимался развитием Венома, — подумал Игнат. — Его усиление может пойти мне на пользу. Но с другой стороны, Веном еще не жрал себе подобных. Черт его знает, как это сработает».
В этот момент он ощутил сигнал со стороны артефакта связи с Консулом. Ксенос все это время пребывал в неведении и наверняка начал беспокоиться.
Отойдя подальше от останков некроконструкта, чтобы не вводить Венома в искушение, Игнат вышел на связь.
«Ты жив, — в мыслях Консула ощутилось облегчение.
— Это хорошо».
Игнат ощутил легкое смущение. Если бы он потерпел поражение, то обрек бы своего наставника и напарника на гибель в пространственном закутке Кошмара.
«Вижу, ты понял. Я не могу тебе указывать, но не забывай: когда от твоей жизни зависят другие, следует иначе оценивать риск, — укорил его Алазан. — Дело не только во мне. Сейчас от договора зависит судьба твоего родного мира. Ты же забыл обо всем и бросился рисковать жизнью ради сомнительной победы.
Этот экзамен ты не прошел».
Игнат слушал отповедь, испытывая двойственные чувства. С одной стороны, Консул был прав. Игнат привык бросаться в бой, очертя голову, словно адреналиновый маньяк. Сейчас, пока не разрешится дело с Хозяином Перекрестка, он не имел права умирать."
"С другой стороны, именно в бою мужчина остро ощутил, что решения и в целом путь, предлагаемый Консулом, не подходят ему. Игнат не желал становиться безумным хаоситом, но и закрепощать себя многочисленными правилами и уставом, как это делают слуги Порядка, было чуждо его сути.
Человеку еще предстояло найти какую-то свою философию, что даст ему направление для движения.
«Алазан, взгляни на это», — отвлекаясь от размышлений, Игнат отправил мыслеобразы добычи.
«Эссенция— это редкий материал превосходного качества, — чуть помедлив, ответил его наставник. — Она очищена от ментальной грязи и воли первостихии, что исключает побочные эффекты».
«А как ее использовать»? — спросил Игнат.
«Спектр применения широк, — ответил ксенос.
— От редчайших лекарств и артефактов до укрепления своего тела».
Игната ответ порадовал. Но было еще кое-что.
«А с останками что? Я могу скормить их симбионту»? — спросил он.
«Твой питомец — это живая аномалия, — сказал Консул. — Я тебе уже рекомендовал избавиться от него. Не берусь говорить о последствиях подобной кормежки».
«Хорошо», — разочарованно ответил Игнат.
На этом он разорвал связь, вновь оставшись в одиночестве в выгоревшем чертоге.
