— Куда пошли? Сказали всем на сборе быть.
Поляк с Кабаном замерли и зашуганно обернулись. Что-то в голосе хмурого военного начисто отбило у них желание пререкаться. Переглянувшись, они послушно направились к центру площади, куда стягивались все остальные сверхи.
Похоже, здесь намечалось какое-то мероприятие. Собравшиеся люди негромко переговаривались друг с другом. Поляк прислушался было, но не смог ничего понять из коротких фраз.
Невольно он присмотрелся к людям. Возможно, дело было в вечернем оттенке чужого неба, но вполне обычные лица вдруг показались ему иными.
Будто они несли на себе какой-то невидимый отпечаток, отличавший их от прочих.
Невольно он даже оглянулся на Кабана. Но его лицо оставалось простым и привычным.
«Тьфу, — подумал мужчина. — Чудится уже всякое».
Тем временем в центре толпы произошло движение. На импровизированную трибуну поднялся человек, при виде которого Поляк вздрогнул.
«Что-то мне все это напоминает», — подумал он, глядя на знакомое лицо, от которого у него мурашки по коже пошли.
Это был тот самый безумный русский, что навел шороху в лагере рекрутов Терры. Внешне не изменившийся, он будто также приобрел какую-то черту, отличавшую его от простых людей.
— Приветствую уважаемых, — произнес Холод, когда установилась тишина.
Он говорил без какой-либо усиливающей звук техники, но слышно было всем. Навостривший уши Поляк ощутил настойчивое чувство дежавю.
— Сейчас я сделаю ряд значимых объявлений, — спокойно произнес мужчина. — Прошу отнестись серьезно. Это касается всех нас.
Итак, первое…
Он сделал небольшую паузу, акцентируя всеобщее внимание.
— Вы все выходите из-под юрисдикции силовых ведомств родных стран, — произнес он. — Теперь вы — служащие Терры, транснациональной организации сверхов."
"Произнесенное тут же вызвало ропот — не столько возмущенный, сколько взволнованный. Суперы старались понять, хорошо это вообще или плохо. Военные люди привыкли исполнять приказы, а не обсуждать их. Хотя кое у кого такая бесцеремонность все же вызвала раздражение.
— А что, нас, значит, спрашивать необязательно? — спросил кто-то из толпы. — Мы как имущество, да?
По рядам прошлась волна ропота.
— Лично я считаю, что все мы здесь славные парни. Но у политиков и генералов иное мнение, — ответил Игнат. — Они боятся нас. Боятся, что не смогут контролировать нашу силу.
Люди переглядывались, непривычные к такой прямоте. Спорить со сказанным было глупо, но эмоции все же бурлили:
— И что теперь? — донеслось из толпы.
