В этот момент руки противника охватили вспышки разрядов. Он явно готовился к новой атаке, и я, похоже, не успевал.
Одолеваемый какой-то запредельной яростью, я просто швырнул Коготь с такой силой, что тот в один миг настиг врага. Костяной клинок плашмя ударил противника по плечу. Хоть удар пришелся не острием, но масса, помноженная на дикую скорость сделали свое дело.
Враг зашипел от боли. На секунду показалось, что потоки разрядов, ходящие по его рукам, сейчас рассеются. Но концентрацию он держал. Более того — начал поднимать руки, явно готовясь нанести удар.
Несмотря на ярость, мысли в голове работали с нечеловеческой скоростью. Я ни на секунду не забывал, что каждый адепт в этом месте имел более высокое развитие на основном атрибуте. Одна атака — и я стопроцентный труп.
— Не смей, урод! — закричал я.
Казалось, из-за ментальной энергии голос приобрёл какие-то иные, металлические интонации. Мой противник конвульсивно вздрогнул, а его атака растеряла готовность. Он тут же пришёл в себя, восстанавливаясь, но эта доля секунды и стала решающей.
От удара ногой ублюдок согнулся пополам. Тут же сильнейший удар по затылку отправил его в грязь. Однако моя ярость всё ещё требовала выхода.
Я сорвал капюшон с моего врага. На месте волос у него оказались странные кожистые отростки. Намотав их на руку, я от души ударил ублюдка лицом об утопленный в земле камень. Стало лучше. От души я еще несколько раз повторил пока не захрустели хрящи, а во все стороны не полетели брызги бурой крови.
Ксенос захныкал, пытаясь что-то выговорить.
Был бы это человек, то его голова бы уже превратилась в месиво из костей. Видимо, череп попавшегося мне урода был несравненно крепче, ибо выдержал. Мордa превратилась в кровавое месиво, но адепт был ещё жив.
— Ничего, — прорычал я. — Это ненадолго.
Я взял в руки Коготь, лежавший неподалеку, однако остановился.
Ещё пару секунд назад я бы без разговоров убил ублюдка, но сейчас ярость уже спала, уступив трезвому рассудку. Я понял, что, убив этого противника, ничего не получу — ведь Путь не даёт добычи за других адептов.
А вот проблем наживу сполна.
— Эй, урод, — произнёс я. — Ты жив?
— Д-х-а-а, — прошипел тот. — П-х-рашу х-хватит!
Схватив за те же кожистые перепонки, я поднял его из грязи и оглядел морду. Ее и раньше приятной назвать было нельзя, сейчас же урод и вовсе превратился в нечто страшное.
— Где твой отряд? — произнёс я. — Говори быстро.
— М-х-ы прес-х-ледовали добычу, — еле-еле ответил тот.
