Кровавое наитие даровало мне максимум скорости и ловкости, что только могло выдержать тело. Но враги также обладали ловкостью и скоростью телесных атрибутов, а ещё были обученными воинами. Бой предвещал быть тяжелым.
Первая же их слитная атака едва не лишила меня жизни. Воин, стоявший передо мной, сделал молниеносный выпад, оказавшийся ложным. Одновременно с ним двое позади нанесли уже настоящие удары.
Меня спасло чутьё Хищника и превосходство в телесном атрибуте. Увернуться удалось лишь чудом. О контратаке под таким плотным давлением я даже не помышлял.
Атаки посыпались со всех сторон. Используя численное преимущество, воины устроили мне настоящий ад. Пока одни отвлекали обманными финтами, другие старались нанести смертельный удар. Наличие опыта и выучки позволяло им не мешать друг другу, действуя грамотно и слаженно.
Не важно, насколько я был быстр и ловок, я просто физически не мог поддерживать такой бой. Хищник взвыл в глубинах сознания, позвоночник обдало холодом, давая понять о сумасшедшей потере ментальной энергии.
Зато время ещё сильнее замедлилось.
Я понял, что просто не успеваю защититься от следующей атаки. Воины Аржента потихоньку привыкали к моему стилю боя. Я сделал всё, что мог, но это было больше, чем я был способен осилить. Дыхание смерти подуло в затылок.
В этот момент весь тот багаж знаний, все навыки и умения, что я приобрёл, словно преобразились, порождая нечто новое. Умение жертвовать малым, чтобы сохранить жизнь в смертельной ситуации.
Я больше не мог уходить от ударов, но я мог принять их в наименее уязвимое место. Принести в жертву, чтобы контратаковать самому.
Пользуясь мгновением, я подхватил свой плащ и намотал его на руку. В следующую секунду аржентийцы ударили, намереваясь разобраться со мной. Размашистым ударом Когтя я отбил атаку двоих.
Третий выступил с резким выпадом вперед. К его удивлению, я зажал клинок между торсом и рукой и двинулся навстречу. Дернув его на себя, я ударом кулака с зажатой в ней рукоятью Когтя просто сломал ему горло.
Успех дорого мне дался, ведь заставил подставиться под атаку сзади. Следуя новому пониманию боя, я повернулся так, чтоб удар был наименее травматичен. Тело пробило острой болью, заставив меня сжать зубы. Даже не пытаясь отступить, я взмахнул клинком, наказывая врага отрубленной рукой.
Это был первый удачный размен. Он вселил в меня какое-то бесшабашное бесстрашие.
«Да и не так уж и больно, — мысленно прорычал я.
