Путь одиночки

— Избавь меня от своего сленга, Гена, я тебя с трудом понимаю. Ты хочешь что-то купить? Оружие? Цацку?

— Да нет, бро… Да нет, Барин. Мне биотин нужен.

Барин посерьезнел. Еще бы. Молодые люди просто так за биотином не приходят. Стареющие дамочки — может быть, молодящиеся донжуаны — тоже, а молодежь ищет биотин лишь в одном случае: когда кто-то серьезно болен. В конце концов, только биотин может спасти от рака без операций и химиотерапии и практически на любой стадии.

— Не для себя, мне для подруги. Болеет она.

— Извини, Гена, я тебе не помогу. Цацку — любую, только скажи. Оружие, деньги — пожалуйста, ты у нас кадр ценный. Но биотин — не моя епархия. Тут такие деньги, такая опасность — я близко к этому не подхожу.

— Телефончика нету, кто подходит?

Момент все понял. Скорее всего, теневой рынок биотина держит сам Тихий Дон. А контакты человека такого уровня Моменту никто не даст.

Владе было совсем худо. Девушка металась в бреду, бормотала бессвязные фразы пересохшими губами, а под бледной кожей в бисеринках пота резко обрисовались очертания скул.

Она таяла на глазах. На грани между сознанием и бредом звала отца и какого-то зулуса, а Данила мог только обтирать ей лицо влажной губкой да накладывать уксусные компрессы. На этом его сведения по снижению температуры без антибиотиков, жаропонижающих и прочей фармакологии исчерпывались.

Все-таки капитан Астрахан медиком не был. Конечно, базовый курс парамедицины он проходил — сперва в училище, потом на курсах усовершенствования офицерского состава или, проще говоря, в школе спецназа, но там больше внимания уделяли огнестрельным и ножевым ранам, переломам, сотрясениям и минно-взрывным травмам, то есть всему тому, что может случиться с солдатом на войне.

Всякую мелкую бытовуху лечили стандартным армейским способом: вот тебе шприц-тюбик, тут отломай, сюда воткни, здесь надави, а не помогло — в лазарет, врачи разберутся…

Врач, обещанный Моментом, запаздывал, и Данила начинал нервничать.

Шутки шутками, но при такой температуре девушка могла сгореть на его глазах (в доме у проводника градусника не было, поэтому Данила просто прикладывал ладонь ко лбу Влады; лоб был горячий, как печка, — градусов сорок, не меньше). Остановка сердца, коллапс — и привет…

Врач опоздал на час. На калитке коттеджа был звонок, и после условного сигнала «два коротких, один длинный» Астрахан выглянул в окошко, опознал по описанию Коновала и выдохнул с облегчением.