Путь одиночки

 — Что делать будем? Чуваки, покатили, что ли? — Не дожидаясь приглашения, Момент распахнул дверцу и плюхнулся на заднее сиденье, широко расставив длинные ноги.

Данила примостился рядом. Машина плавно тронулась. Что дальше? Единственный свидетель — у Дона, полиция, МАС и военные на ушах, стоит сунуться домой или к кому-то из знакомых — сразу же возьмут. Ротмистров — не самая влиятельная фигура в МАС, но у него в руках все нити, а до тех, кто выше, не достучаться. Если даже достучишься, то влиятельному, уважаемому Генриху Юрьевичу поверят скорее и максимум пожурят.

Если уж искать правды, то у ментов, они масовцев, которым перепал более жирный кусок, ненавидят. Чтобы осуществить этот план, надо найти в ментовке как минимум полковника, который с удовольствием прижал бы к ногтю Ротмистрова. Единственный человек в окружении Данилы, у кого есть выход на серьезных людей, — Тарас Астрахан. У папаши характер гнилой, можно быть уверенным, что он в курсе всех дрязг и не упускает возможности использовать человеческие слабости в своих интересах.

Но как к нему пробраться? Наверняка его телефон на прослушке — это раз; а два — дезертира и террориста уже ждут возле папочкиного дома.

— Вот тут притормозите! — попросил Момент; водитель остановил «тойоту». — Спасибо, мы пошли.

Данила вылез из машины и осмотрелся: людей мало, две мамаши щелкают семечки, гопники хлещут пиво у магазина; в загаженной песочнице бабка выгуливает детишек лет, пяти-шести. Вроде никого подозрительного.

Паранойя, однако…

— Гена, мне будет нужна твоя помощь, ты ж у нас не засвеченный, — сказал он.

Момент обернулся, вскинув светлые брови:

— Какое интересное у нас выходит приключалово, бро! Чё делать надо?

— Думать. Мы сейчас куда?

Геша сунул руки в карманы растянутых штанов и расхлябанной походкой устремился во дворы, Данила зашагал следом.

— Мы, бро, на хазу, еще одну. У меня их… несколько, в Химках — любимая. Так в какую сторону, говоришь, думать?

— Мой отец — сволочь, но большой человек.

Как-то надо с ним встретиться. Он в МАС работает. Я к нему пойти не могу, сам понимаешь. — Данила замер возле фонарного столба, где красовалось объявление о розыске с его физиономией. — Видишь: особо опасный преступник.

— Научно-технический, блин, прогресс! Как лепили бумагу на столбы, так и лепят. — Момент не удержался и потянул за кончик листа — оторвалась половина, разделив лицо Данилы на две части.