Путь одиночки

Поглощенный мыслями Фидель мог забыть, где находится и кто рядом с ним, но никогда не забывал того, что целенаправленно складывал в копилку памяти, — имена нужных людей, адреса, телефоны. Адрес Дона там тоже имелся. Встрепенувшись, Фидель близоруко прищурился, силясь прочесть название улицы. Нашел вывеску, кивнул:

— Еще полчаса, Сева.

Лишь сейчас он заметил, что мелкий дождь сменился снегом, волосы промокли и капли скатываются за шиворот. Пришлось накинуть капюшон.

Ноги гудели. Фидель не привык так много ходить, его обычно возили на машине, но сейчас электроника погорела и ездили либо защищенный от ЭМИ транспорт военных, либо советские динозавры — «Волги», «Москвичи», «копейки».

Когда Фидель, Сева и Модест добрались до резиденции Дона, у всех троих отваливались ноги. Ни дать ни взять мужики с челобитной к барину явились. А хоромы-то стеной обнесены, ворота здоровенные, машины дорогие к обочине жмутся. Правда, толку теперь с тех машин!

Поведя плечами, Модест затарабанил в ворота.

— Дону передай, что его Фидель ждет, — проговорил Сева. — А лучше проводи нас сразу, чтобы зря не бегать.

Фидель кивнул Севе, ощущая себя маленьким, беззащитным. Не его это — договариваться, учинять разборки. Каждый должен знать свое место, Сектор — изначально не место Фиделя, вот к чему все это привело.

Так, надо собраться. Взять нахрапом, держаться нагло. Хотя бы попытаться.

Вскоре ворота распахнулись. Фиделя уже ждала делегация черноволосых и черноглазых детей гор, свинорылый топтался неподалеку. Зулуса привязали к столбу у ворот, Фидель вздернул подбородок и, сцепив руки за спиной, последовал за высоким, грузным армянином. Ноги подгибались, на душе похолодело. Еще в школе он боялся хулиганов, обходил злачные места десятой дорогой, до сих пор страх никуда не делся. Надо. Ради Влады.

Фидель окунулся в тепло, пахнущее кофе, выпечкой и апельсинами. В просторной гостиной накрыли стол — овальный, темного дерева. Хозяин сидел, закинув ногу на ногу; смуглое, на удивление благородное лицо его было непроницаемо. Обстановка в бандитском логове оказалась на редкость интеллигентная. Заметив на стене картину Рубо с изображением всадников-черкесов, Фидель проникся уважением к бандюку с тонкой душевной организацией.