Путь одиночки

Отперли клетку, схватили девушку под руки и поволокли к выходу.

В соседней клетке бесновался хамелеон, похожий на упыря. Влада безумно ему завидовала: пусть за решеткой, пусть такой уродливый, он будет жить, а в ее песочных часах осталось жизни на несколько десятков минут.

На стадионе было холодно. Ветер гулял по футбольному полю, забирался под одежду, с серого неба сыпала ледяная крошка. Под ногами лежала пожухлая, прихваченная первым морозцем трава.

«Лужники», когда-то главная спортивная арена столицы, уже давно превратились в заброшенную руину — гигантский котлован, где обитали немногочисленные бомжи, цыгане и дельцы черного рынка.

Футбольное поле заросло сорняками по колено, под трибунами развернулся стихийный базар, а ВИП-ложи облюбовали местные банды.

Лучшего места для встречи и желать было нельзя.

Первым шел Фидель. Он держал руки в карманах анорака, и по осанке его, по сутулости, по нервному подергиванию плечами даже новичку было понятно, что в карманах у него оружие и Фиделю не терпится пустить его в ход.

Следом двигался Данила Астрахан. У него руки были скованы за спиной — и не какими-то пластиковыми наручниками-стяжками, которые при наличии физической силы можно просто разорвать, как следует стукнув связанными руками о собственное тело, а старыми добрыми металлическими браслетами, застегнутыми, согласно полицейской инструкции, замочными скважинами кверху во избежание киношных фокусов с отмычками, канцелярскими скрепками и прочей ерундой.

Это было сделано нарочно — на случай, если Ротмистров или кто-то из его подручных захочет проверить, насколько качественно скован пленник.

На вид все было добротно и туго застегнуто. Чего видно не было, так это тех зубцов внутри браслета, которые не дают ему расстегнуться и которые Данила стесал напильником. Чтобы освободиться, достаточно было встряхнуть руками…

Конвоировал заложника Сева, грозно, но неумело державший автомат стволом к небу.

Местом встречи назначили центр футбольного поля. Ротмистров, естественно, опаздывал.

— А если он не придет? — заволновался Фидель.

— Придет, — уверенно сказал Данила. — Никуда не денется, я ему нужен.

Он не ошибся. Минут через пять из служебного выхода на поле ступили трое. Ротмистров, бандит квадратного телосложения и Влада.

При виде дочери Фидель дернулся было навстречу, но Данила прошипел сквозь зубы: «Стоять!» — и Костров сдержался.

Вторая сторона грядущего саммита приблизилась. Переговоры открыл Ротмистров.