Путь одиночки

Собака зашлась хриплым лаем, почуяв дичь. Женщина крикнула:

Данила попытался выстрелить. Палец, слабый, будто чужой, не слушался. Он старался изо всех сил, он даже открыл глаза, чтобы видеть лица врагов, оскаленную морду рыжего пса, перекошенный рот женщины.

А потом стало темно, и Сектор исчез.

В лесу что-то глухо ухнуло, как граната взорвалась. Влада встрепенулась и замерла. На нее налетел Гриф; отшатнулся, виновато закрутил гладкой, как яйцо, головой на тонкой шее, нервно повел плечами.

Грохнуло рядом, сразу за паранойкой.

Поубивали они там друг друга, что ли? Или один замочил второго? Искажение, как назло, имело приличный радиус. С некоторыми искажениями так бывает: энергетическое ядро — несколько десятков сантиметров, не больше, а пространство, накрытое его действием, может быть метров до пятисот. Обходить пришлось по болоту, Влада шагала впереди всех, прощупывая палкой почву, чтобы в трясину не затянуло. Бурая жижа хлюпала под ногами, просачивалась сквозь шнуровку берцов. Позади тихо переговаривались:

— Так и знал, что новый командующий армейскими патрулями, которые в Твери, самовольничать начнет, чтобы выслужиться, — сказал Свен и сплюнул.

Глаза у него ввалились и покраснели, нос заострился. Такие лица бывают у тех, кто при смерти. Из сильного мужчины будто разом выпили жизнь.

— А то! — отозвался Гриф.

Когда Фидель только перебрался в Сектор, а Влада открыла благотворительный фонд, Гриф умирал от острого лейкоза. Тогда его звали Александром Никоновым, он был единственным сыном преподавательницы английского.

Она была давней знакомой Фиделя, так что Саше первому достался благотворительный курс лечения. Парень выздоровел, а волосы, выпавшие от химиотерапии, так и не выросли. Зато Сектор поселился в Грифе и привел его в лагерь Фиделя. Из «дееспособного» населения он был самым молодым.

Влада надеялась, что Свен прав. Тогда все просто: отцу следует передать весточку человеку в МАС, который крышует лагерь Фиделя, и самодура быстро поставят на место. Но интуиция подсказывала, что не все так просто и радужно.

Когда болото закончилось, собаки вопросительно уставились на Владу, она указала вперед и побежала. Автомат бил по спине, подгоняя.

Юна и Барон, исчезнув в пролеске, залаяли. Неужели догнали? Влада зажмурилась, ожидая грохота выстрелов и визга, но нет, собаки смолкли и наступила тишина. Подбежав ближе, девушка услышала чавканье и уханье, в нос шибанул слабый сероводородный дух.

— Вырвиглотки! — проговорил Свен, прищурив льдистые глаза.