Путь одиночки

— Сначала я прострелю тебе коленную чашечку… Нет, — Влада прицелилась спецу между ног. — Сначала — выстрел туда.

Пленник дернулся и инстинктивно пополз от ствола — испугался. Влада продолжала:

— А так я застрелю тебя быстро, обещаю. Ну, так кто твой заказчик?

— Расскажи хоть, что я сделал, — проговорил пленник обреченно.

— Мама на ночь сказки пусть рассказывает, — огрызнулась Влада.

— Это похоже на бред, но я правда не помню, что было. Я — Данила Астрахан, командир диверсионного отряда…

— Но больше ничего не помню!

Свен, стоявший чуть поодаль, заметил:

— Они почти всегда вспоминают прошлое, и происходит это быстро.

— Всё расскажет. — Влада снова прицелилась спецу между ног.

Нужно быть сильной и идти до конца. Палец придавил спусковой крючок. Влада вспомнила Николу, Циклопа, воющую Юльку, Зулуса… Вспомнила, как они жили одной семьей и всем было хорошо, а потом пришли эти люди и всё разрушили.

— Я считаю до трех. Раз… два…

Дилемму «стрелять или не стрелять» разрешил Сухов:

— Ну, сестра, так он точно ничего тебе не скажет.

— От болевого шока загнется, — поддержал Свен.

Молчаливый Гриф был с ними солидарен и басовито угукнул. Они отошли немного в сторону, Влада выглядывала из-за плеча Сухова, чтобы пленник не сбежал под шумок, но тот сидел, как поленом прибитый. Слово взял Свен. Если бы взгляды убивали, пленник уже рассеялся бы на атомы от его ненависти.

— По правде сказать, я тоже не верю этим россказням. Я знаю, как человеку сделать по-настоящему больно, и он при этом будет в сознании. Оставите нас на часок вдвоем — как миленький расколется. — В голосе Свена звенел металл. — Он узнает, что такое ад на земле. Хоть так за брата отомщу.

Влада криво усмехнулась:

— Да-а-а, вы, мужики, даже котов не даете кастрировать, солидарность у вас. Тьфу! Если бы я не знала вас так хорошо, подумала бы, что вы с ним заодно.

Разминая суставы, Свен вразвалку подошел к пленнику и плотоядно улыбнулся. И лишь теперь ожил, оттаял. В его льдистых глазах заполыхал огонь.

Да, этот щадить не станет. Влада призналась самой себе, что не смогла бы нажать на спусковой крючок, а если пересилила бы себя, то радости ей это точно не принесло бы. Что поделаешь — баба, слабая, как ни расти из себя бойца.

В руке Свена блеснул нож.