Путь одиночки

Данила с Моментом встали спиной к спине, Влада прижалась сбоку и едва не закричала:

— Развяжите, мать вашу! Да развяжите же, блин!

— Заткнись ты! — рыкнул Момент.

Девушка села и втянула голову в плечи. А вот и твари — сплошной серо-желтый поток, узкие мордочки с черными носами, бусины глаз, высунутые языки. Бегут бок о бок, уже давно, клочья пены падают на землю.

Момент витиевато выругался и пальнул из дробовика, Данила выстрелил из «страйкера» — две твари забились в судорогах, остальные же продолжили катиться живой лавиной.

«Спасайся, скорее!!!» — вопил инстинкт самосохранения. «Поздно, не успеешь», — выносил приговор здравый смысл.

Мир замедлился. Языки. Пена падает. Иглы зубов. Всех не перебьешь. Но бегущие впереди твари не стали прыгать, обежали людей, как вода огибает препятствие, и устремились в лес.

— Что это было? — пролепетала Влада, поднимаясь, когда вся стая исчезла за деревьями. — Я видела, как они человека обглодали… до костей сожрали за минуты!

— Да-а-а, — протянул Момент.

 — Всесекторная миграция вырвиглоток. Перенаселение. Побежали топиться — впереди, километрах в десяти, река. А нам, бро, надо придумать, как на ту сторону перебраться. Вот будем идти по мертвой части Твери, а ты думай.

— Ладно, — сказал Данила. — Всё, теперь идем.

Шли осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Шелестел, потрескивал лес, ухал на разные голоса, что-то мельтешило в подлеске.

— Чё-то движуха какая-то, — нахмурился Момент. — Вот чего-чего, а тварей возле Твери всегда меньше.

А сейчас гляньте, — он повел рукой, — прям кишат, и всем им с нами по пути. Не нравится мне это.

— Нас не трогают, и на том спасибо, — подала голос Влада.

Едва она договорила, дорогу перебежала стая чупакабр. Помня деревню, где его чуть не сожрали, Данила вскинул «страйкер», но твари не удостоили его вниманием.

— И чё это значит? — Момент почесал в затылке, заодно вынул из дредов ветку.

Влада пожала плечами. Вырвиглотки взбодрили ее, но сейчас она снова впала в прострацию.

Пересекая почти целехонький коттеджный поселок, Данила часто оборачивался, чувствуя спиной взгляд чужака, но позади никого не видел. Он терпеть не мог подобные почти замкнутые пространства: с двух сторон глухие двухметровые ограды, оплетенные вьюном. С них таращились покосившиеся видеокамеры, ослепшие навсегда. Если нагрянет патруль — постреляют путников, спрятаться-то негде, только бежать вперед.