Секретарь старшего принца 2

Элоранарр, создавая пещеру, продумал даже это, позаботился, чтобы никто не ударился больно об острые углы. Всё обустроил удобно, как говорят «с любовью» даже в мелочах. С Элоранарром можно было бы жить даже в каких-нибудь горах, вдали от городов, интриг и службы.

«Это всё усталость», – сказала я себе и наконец поднялась с каменного ложа. Проверила запястье: метка Элоранарра золотилась на коже, подтверждая, что он жив и здоров.

Я прощупала ментально пространство вокруг: Элоранарра не было, Сирин Ларн спала, а Энтария боялась сомкнуть веки, боялась этой тишины и уединения, но не панически, а как-то вяло, будто по старой привычке.

Пока у меня не получалось воссоздать её личность, исправить её так, чтобы действовала полностью самостоятельно, выдавая адекватные реакции на происходящее, и процедура работы была неприятной, вымораживала всё внутри, но отступить я не могла: я Сирин, я с детства училась пользоваться ментальным даром, я умела, знала и понимала многие вещи, Энтария в полном моём распоряжении, я должна её исцелить.

Поэтому я направилась в соседнюю комнату, бесшумно прошла мимо посапывающей Сирин Ларн и забралась под одеяло к её сестре, обхватила её ногой и рукой, не обращая внимания на вспышку почти панического страха драконессы. Вздохнув, я словно в омут нырнула в сознание Энтарии Ларн. Сирины не отступали от сложных задач, и я не отступлю.

* * *Безделье оказалось весьма утомительным. Я привыкла к постоянной занятости, недостатку сна, а тут поработала три часа с Энтарией и всё, делать больше нечего, ведь за хозяйство отвечала её сестра Сирин, она уже разобралась с мясом, накормила меня жареной рыбой (от копчёной я отказалась), привела в порядок пещеру, собрала травы и заварила.

Мне оставалось только сидеть на солнышке, любоваться рекой, вспышками брызг и радугой над водопадом, ждать возвращения Элоранарра… И гадать, чего он хотел добиться поцелуем и как теперь себя поведёт. Я не представляла, что теперь будет между нами.

* * *Предчувствие беды.

Всеобъемлющее. Сокрушительное. Оно давит, прижимает к земле, и каждый взмах крыльев невыносимо тяжёл. В предрассветном сумраке мягко блестят длинные серебряные шпили замка и угловых башен. Скоро первые лучи прорвутся, заиграют на острых гранях этого украшения, способного пропороть шкуру даже бронированного дракона."

"Сходя с ума от ужаса, я лечу к узкому, устремлённому в небо родовому замку, прекрасному, как видение, но сейчас почему-то жуткому, отталкивающему.