Секретарь старшего принца 2

Без избранной он будет слаб! Нелепые отношения с Данарром принесли бы ему только разочарование. Он дракон правящего рода, мой первенец! Он должен продолжить династию, а его совратили с пути, вынудили бы отказаться от семьи. Я не мог этого допустить! Это просто неприемлемо, и если ради этого надо было прорваться в замок Шадаров и убить их наследного выродка, я должен был это сделать!"

"Даже сосредоточившись на записывании и отслеживании интонаций, я ощутила, что Элоранарр посмотрел на меня.

Оглянулась, и он снова перевёл задумчивый взгляд на Моерра, а я… только сейчас подумала, что спрашивая меня о самочувствии, Элоранарр мог подразумевать вовсе не последствия моего столкновения с Культом, а моё отношение к этим влюблённым мальчишкам и реакции окружающих на их чувства. Это ведь я первая поцеловала Элоранарра, и если бы действительно была мужчиной, точно примерила бы ситуацию на себя.

Надо будет как-нибудь обозначить своё отношение к происходящему, вопрос только в том, как и какое, чтобы не спровоцировать Элоранарра на повышенный интерес?

Элоранарр отчеканил:

– Если у тебя возникли претензии к соседям, ты должен был обратиться к императору. Вопрос могли решить конфиденциально. Даже сейчас – пока вы все даёте показания и ведёте себя пристойно – истинная причина сражения не разглашается.

У Моерра раздулись ноздри.

Несколько мгновений он стискивал зубы, но всё же продолжил говорить. Как и Лёвенхорм, он предпочёл прикрывать других членов рода и вассалов, беря всю вину за атаку и руководство ею на себя. Но и в его приближённых я отметила тех, кто, судя по лжи в его голосе, вовсе не противились нарушению закона и не боялись гнева Аранских.

Записанные мною показания Моерр перечитал дважды. Принимая перо, он презрительно скривил губы, но размашистую подпись оставил на каждом листе.

Снова перепоручив Моерра Дариону, Элоранарр дождался, когда закроют дверь, и подошёл ко мне. Остановился за плечом. Снова меня окутывал его запах: раскалённый металл и корица. Угроза и сладость. И его эмоции, сочившиеся сквозь щит правителей, были столь же противоречивы, в них злость соседствовала с почти нежным беспокойством, любопытство с желанием ничего не знать.