Лицо Энтарии ничего не выражало:
– Вы не приказывали следить за временем, я не знаю.
А я ведь не сказала ей заботиться о собственных нуждах, и всё это время Энтария сидела здесь, не могла даже в туалет сходить. Нужно было отпустить её, но… я не могла вспомнить, как это делать. На мучительное мгновение меня сковал дикий страх, что я утратила дар, утратила все свои способности. Но помрачение прошло, я сняла блокировку сознания и заменила приказ подчинения приказом действовать на своё усмотрение.
Взгляд Энтарии изменился, по лицу пробежала судорога.
– И-извините, – она бросилась в туалет.
«Элор бы точно сказал, что я безответственная и жестока, как и всякий менталист», – стоило так подумать, и я отчётливо представила, как он мне это выговаривает. Отбросив ненужный образ, отгородившись от бурных эмоций Энтарии, я вернулась в неприятно пахнувшую комнату и прижала к груди шкатулку с остатками снотворного."
"Кожу всё сильнее опаляло, внизу живота разливался жар, поднимался по позвоночнику. Возбуждение пугало своей мучительной яркостью.
Я задрожала – на этот раз от желания. Много раз мне доводилось создавать фальшивые воспоминания о близости с Халэнном из элементов чужих воспоминаний, порой я находила в них возбуждение, желание, наслаждение, – не все клиенты девушек были безнадёжны, – но никогда не испытывала ничего подобного. Может потому, что те воспоминания были притуплены временем, схожестью с другими, а я впервые испытывала всё это по-настоящему и так сильно. Или брачная магия делала эти чувства особенными.
Они сводили с ума.
Мои когти вонзились в шкатулку, процарапали отполированную поверхность.
Развернувшись, я снова прошла в гостиную. Сквозь щель между дверью в купальню и косяком влажно поблескивал глаз Энтарии. Она боялась меня. Ослеплённая собственными желаниями, я не могла точно уловить её мысли, только чувства. Глядя на неё сейчас, вспомнила пережитый ею ужас, что я раз за разом пережила с ней, перестраивая её сознание, и меня снова замутило. Собственное возбуждение показалось гадким, отвратительным.
Если бы хоть один из драконов напоил Энтарию своей кровью, как бы она перенесла плен и насилие? С удовольствием отдавалась бы Тейранам? И как бы себя потом ощущала?.. Может, стоило изменить её воспоминания в этом направлении? Превратить кошмар в бешеную страсть? Но как она… как жить потом, зная, что была в восторге от всего этого? Или лучше так, чем помнить, как рыдала и умоляла о пощаде?
Энтария продолжала настороженно следить за мной.
