Он двигается осторожно, но в его толчках ощущается уверенность, его зубы мягко касаются мочки уха, он тихо урчит, и внутри от этого, от приятности его касаний, от его ритмичных толчков будто нарастает звон, такое приятное чувство внизу живота, словно он задевает там что-то, и отзвук раскатывается по телу, и я невольно двигаюсь ему навстречу, трусь крыльями и спиной о его твёрдую грудь, постанываю. Он прикусывает шею, и двигается-двигается-двигается, этот звон-дрожь, это безумно приятное ощущение нарастает, вспыхивает во мне, накрывая, прокатываясь до кончиков пальцев, через меня всю…
Я вырвалась из чужого сознания, под спиной оказалась пустота, я рухнула в неё – на пол.
Похоже, рефлекторно метнулась, помогая сознанию выскочить. Откатилась, застыла, тяжело дыша, сгорая от желания. Я рычала. Закусила руку, но не могла избавиться от рыка, низ живота сводило спазмом. Я прокатилась по полу, извиваясь, пытаясь сбросить болезненное возбуждение, как сеть, как капкан, как ненужную одежду, но оно прожигало меня насквозь.
Меня крутило и вертело, судороги не прекращались, я с трудом зацепилась когтями за пол, поднялась на четвереньки.
Склонив голову так, что кончики серебристых волос разметались по полу, хрипло дышала. Внутренности горели. Кожа. Кости плавились. Слёзы капали… Как же я ненавидела Элора – до дрожи. Ненавидела его всего: и огненные волосы, и золотые глаза, и взгляд, тонкие губы, острый нос, походку, вид, его сильное горячее тело, соития с котором так жаждала.
Ненавидела его запах, голос, всё!
И хотела.
А он был так близко, так… просто руку протяни, пусти магический импульс в его метку – и он будет рядом.
И что?
Что тогда?
Как и Сирин Ларн, он отведёт меня в подвал к золотому огромному кубу, чтобы тот оценил меня на пригодность развлекать Элора? То-то у придворных будет повод посудачить и посмеяться: двух любовниц за одну ночь ещё ни один дракон правящего рода не заводил.
Глава 24
Нужно было подняться. Уйти. Спрятаться.
Мне мерещились его прикосновения, на мгновение я снова упала в воспоминания Сирин Ларн, и меня передёрнуло: с ней он был куда более ласков.
Та же поза, но насколько больше нежности, внимания, ласк… Это его любимое положение? Так лечь сверху, переплести пальцы и брать?
Где-то в глубине сознания я понимала, что его холодность со мной была обоснована, ведь ему неинтересны, даже неприятны в постельном отношении мужчины, но обиду, зависть и гнев это не умаляло.
