Остановившись, я резко развернула себя, но… рядом были стены живых изгородей, поодаль ярко белели сферы высоко поднятых беседок, и чуть в стороне – башенки дворца, с другой темнела башня Элора. Вроде бы никого, и всё же я ощущала чьё-то злое внимание.
Сейчас я не в состоянии искать недоброжелателя, строить предположения, поэтому потёрла лицо, изображая рассеянность, зевнула и пошла дальше. Иногда стоит казаться глупее и беззаботнее, чем ты есть, и, откровенно говоря, и вовсе не стоило оглядываться, чтобы не выдать остроту своего восприятия.
Скорее всего, за мной наблюдали из беседок или с башен дворца. Кто-то настолько меня не любил, что неприязнь прорвалась даже сквозь барьер моей рассеянности. Такое бывает, если наблюдающий с сильной аурой испытывает острое желание убить или мучить с особой жестокостью. У меня такое ощущение иногда возникало от взгляда графа Броншер-Вара Конти, но он вроде переехал в столичный особняк, а так рано посетители во дворец не приходят…
Впрочем, «доброжелателей» у меня и без графа хватало и среди придворных, и среди желающих занять должность секретаря Элора, а сейчас стоило сосредоточиться на предстоящем деле.
В мыслях неожиданно зазвучал голос Дариона: «Вывожу голема с территории дворца, Элор наблюдает за мной, поспеши в башню».
К ужасу своему я не сразу сообразила, что речь идёт о големе, которого сама посоветовала сделать, чтобы изобразить уходящую от Дариона женщину. Такое чувство, что мозг распадается от этой трижды проклятой брачной магии, и я необратимо тупею.
В глазах потемнело, я сконцентрировалась на телекинезе, стараясь удержать своё бесчувственное тело в вертикальном положении и, по возможности, идти дальше.
Сознание опять начало мерцать, но я настолько устала, что это уже не пугало, главное – я продолжала двигаться к башне…
…поднималась по её ступеням на самый верх…
Более ясно осознала себя перед дверью Элора.
Его запах щекотал ноздри, пробуждал во мне хищно-звериное.
Надо было войти для более тесного и надёжного контакта, добраться до памяти Сирин Ларн, но какой-то частью сознания я поняла, что входить нельзя: если увижу её на его кровати, если Сирин Ларн всё ещё пахнет Элором, я её загрызу.
Просто уничтожу.
Я рычала… стояла под дверью и тихо, утробно рычала. Инстинкт требовал защитить своё от посягательств.
Усилием воли я заставила себя развернуться и ввалилась в свою комнату. Прислонилась к двери.
