Ну а я в своей комнате – и тоже как бы любовница Элора. Почти.
А он один на лестничной клетке между нами.
И вроде ничего смешного в этом не было (с точки зрения Сирин Ларн так и вовсе повод пустить слезу о его печальной судьбе), а мне почему-то стало нездорово по-злому весело, и я захохотала. Тут же голову словно обручем сковало болью, прорвавшейся сквозь лекарственное онемение, и я перестала смеяться, радуясь тому, что на двери звукоизоляционное заклинание.
Сидя с закрытыми глазами, стараясь ровно дышать, я снова коснулась памяти Сирин Ларн и продолжила работу.
Но сосредоточиться не получалось, сознание соскальзывало, эмоции бушевали, и я… Отступила, отпустила Сирин Ларн и её память, понимая, что злость и ревность слишком сильны, что с этими эмоциями сейчас совладать не могу и напрасно рискую, ведь оставалось самое опасное – подкорректировать воспоминания во время близости с Элором.
Меня замутило сильнее, опять прорастали когти, зубы.
Я взвесила все «за» и «против» и покинула сознание Сирин Ларн.
Выискивая среди щепок флакончик с изменяющим запах зельем, обмазываясь его собранными из осколков остатками, выбираясь в окно, расправляя крылья, в полёте к телепортационной площадке я снова и снова повторяла себе, что поступаю правильно, что действую логично, что я слишком устала для дальнейшей работы с сознанием Сирин Ларн, что проскользнувшие в момент близости с Элором мысли наверняка незначительны, что из этой ночи она будет вспоминать ощущения, а не собственные размышления, что у меня может ещё будет возможность закончить начатое, что я сейчас рисковала всё испортить, поэтому должна была остановиться, но…
Но всё равно меня мучило ощущение, что я сбегала, лишь бы не увидеть, как нежен был Элор с этой светлой, просто сияющей своей добротой и красотой Сирин Ларн.
И не знаю, чего я боялась больше: боли или того, что во вспышке ревности брачная магия возьмёт верх.
Едва я оказалась в полумраке телепортационной комнаты ИСБ, меня снова пронзило острое ощущение присутствия Неспящих.
Опять казалось, что они за дверью, готовятся к нападению.
Умом понимала – это неправда, у Неспящих причин врываться в ИСБ и убивать Халэнна нет. Но это не отменяло панику. Животный, инстинктивный, неконтролируемый страх.
Сам вид двери пугал возможной затаившейся за ней угрозой. С трудом, уверяя себя, что в этом нет ничего страшного, я отвела взгляд, сосредоточилась на круглой мозаике календаря на стене.
