Встретить первых четырёх прибывших менталистов (к счастью, долговязый Веланди был среди откликнувшихся, хоть и поджимал недовольно губы), пресечь вопросы о причинах траура, выдать им доступ и задание на проверку памяти Барнаса, чтобы получить официально зафиксированные показания о волкооборотне, его банде, Щербе. Пока идёт проверка памяти Барнаса – проведать офицеров и целителей: тут всё было в порядке, мне пообещали, что семерых смогут отправить домой уже этой ночью. Обойти неопечатанные части здания, проверить систему безопасности, закрыть тренировочные залы и бассейн с душевыми.
Я бы снова обошла всё, но пора было узнать результаты ментального допроса.
Мне не хотелось спускаться в подвал и снова близко подходить к Барнасу. Его воспоминания пылали во мне слишком ярко, его эмоции резали меня на живую. Но отступать я тоже не хотела. Я устала уступать и прогибаться, во мне было слишком много злости, чтобы просто так уйти, бросить это дело.
Одним движением заставив все магические сферы светиться на полную мощность, я двинулась к переходу к подземным камерам.
Сияние почти ослепляло, в таком ярком освещении ИСБ выглядел непривычно, и мне, вопреки надежде на облегчение, легче не стало. Шаги следовавшего за мной Фергара раздражали, хотя приказывая ему ходить за мной я надеялась, что теперь мне не будет казаться, что за мной крадётся Неспящий.
На лестнице мы услышали звук, словно кого-то выворачивало. Так и оказалось, причём страдал не кто иной, как Веланди: сгибался пополам в углу, натыкаясь на стену острыми локтями.
От колких замечаний я удержалась, свернула к посту охранника. К счастью, этим утром всех арестованных ИСБ развезли по судебным камерам или отпустили, и камеру занимал только Барнас. Менталист помоложе – Лешан – сидел напротив него на корточках и что-то тихо втолковывал, поглаживая по руке. Старший по возрасту Малисар остался караулить у двери, а старший по званию – Эрмах – сидел за столом дежурного и заполнял отчёт.
– Первый раз убийство просматривал, – холодно сообщил Эрмах, даже не глянув в сторону блюющего Веланди.
Да, убийства просматривать – это не в воспоминаниях девиц весёлого квартала ковыряться.
Эрмах подал заполненные убористым почерком листы и стопку набросков. Глаза волкооборотня на верхнем я сразу узнала, хотя они были созданы всего несколькими штрихами. У Эрмаха просто дар портретиста, в личном деле сухо обозначенный общей для всех мало-мальски рисующих фразой: «Может изобразить существо».
