– Заселённые во дворец кандидатки и их родственники уже проверены.
– На моём первом отборе тоже всех проверили, – грустно заметил Элоранарр.
Даже сквозь дурман желания пробилось сочувствие: одна из попавших на отбор кандидаток прокляла его мать, и это стоило первой императрице жизни.
– Каким бы ни был результат расследования, я всё же думаю, тогда амулет для проклятья твоей матери девушка получила уже внутри дворца, – тихо отозвался Дарион. – И не забывай, до того, как твоих потенциальных избранных стали вырезать, до случая с проклятием, кандидатки, процедура отбора и беременные драконессы были священны и неприкосновенны, никогда ни Фламиры с их не самыми честными методами, ни ваши кровные враги вампиры и пришлые эльфы не переступали эту черту.
Даже во времена становления империи. Никто не ожидал ничего подобного, и проверяли скорее для того, чтобы кандидатки не делали друг другу пакостей. Следить, как бы девицы волосы и одежду друг другу не попортили, это совсем не то же самое, что искать потенциальную убийцу.
Элоранарр промолчал, а я всё скатывалась в чувственные видения, ощущала на своих губах его горячие, настойчивые губы. Он каждый раз целовал глубоко, словно брал меня одним этим поцелуем.
В видения прорвался бас Дариона:
– В первом наружном лагере уже собираются эёранцы, их проверяют, но основной досмотр начнётся перед отбором. Во втором наружном лагере всё готово для открытия порталов для кандидаток из других миров, гвардейцы и офицеры ИСБ сейчас в тех мирах, собирают девушек и тоже проверяют.
На этот раз всё пройдёт гладко.
Опять Элоранарр промолчал, лишь вздохнул тяжело, закинул руку на колено, и в этом положении она оказалась прижата к моему плечу. Прикосновение опалило, хотя чувствительность кожи по-прежнему оставалась немного притуплённой.
– Элор, – неожиданно мягко позвал Дарион. – Давай отменим всё…
– Нет.
– Элор, это неразумно, лучше оставить кандидаток Лину. Тебе незачем торопиться…
– Дарион, – в голосе Элоранарра зазвучал металл. – Я тебя ценю. Но это личное.
Не надо лезть в личное…
– Это моя обязанность… – а Дарион, оказывается, хорошо умел прятать раздражение за участливостью и поддельной мягкостью голоса.
– Уйди.
Я вдруг поняла, что Элоранарра трясёт. Пусть почти незаметно, но трясёт.
– Элор…
– Уйди!"
"Содрогнулась земля, поднялась и обрушилась на берег огромная волна, и нас накрыло брызгами и пеной. В полумраке сверкнули оскаленные зубы медведя. Громадная фигура несколько мгновений возвышалась рядом.
