Слишком много времени мы проводили вместе (в особо напряжённые времена мы не расставались сутками, корпели над документами, ели вместе, шутили, обсуждали ситуации откровенно, не как принц и его секретарь, а как два равных существа), и это не могло не наложить свой отпечаток, я не могла не привязаться к Элоранарру. Но чтобы настолько – не ожидала.
Не исключено, что виной всему просто отсутствие достойного выбора.
Но какой бы ни была настоящая причина, я не его избранная, и самое большее, на что могу рассчитывать – комната на одном этаже с Вейрой и Диорой да статус любовницы.
И на это я пойти не могла, даже если сойду с ума от возбуждения.
Но и стряхнуть с себя боль разочарования, гордо вскинуть голову и идти дальше не получалось. Я лежала в углу гардеробной, свернувшись калачиком вокруг пахшего Элоранарром покрывала и сдерживалась, чтобы не завыть от тоски, от шире разверзшейся пустоты в груди. Казалось, внутри у меня ничего не осталось, никаких желаний, кроме навеянного брачной магией и сейчас почти неощутимого, никаких стремлений.
Безразличны стали Неспящие, восстановление рода, дела ИСБ, вассалов, плевать было на Сирин Ларн, пусть ей занимается управляющий, плевать на Энтарию, на собравшихся во дворце кандидаток, на всё и всех, и на Дариона тоже, и на принца Линарэна. Из меня словно выдернули стержень – так разрушительно на меня подействовали несколько часов веры в то, что я избранная Элоранарра, и мы друг другу поможем, я снова стану цельной. Всего несколько часов меня переломали. А я так устала собирать себя по частям.
Крепче обняв меховое мягкое сердце коллекции, я вновь оказалась в плену воображаемой близости с Элоранарром, я снова видела себя с ним, смутно ощущала его прикосновения на теле, губах, но бессмысленность этого желания делала фантазию горьковатой, болезненной.
Я не избранная Элоранарра, самое большее – просто временное развлечение в ожидании пары.
Мне не стоило даже думать о нём.
Но в крови ещё кипело желание, и ни о чём другом я думать не могла…
* * *"
"Кровь везде… она стекает со стен, разливается по полу.
Запах крови удушает, этот металлически-медный, тревожный, тошнотворный. Она капает, блестит в свете магических сфер, она всюду, она так до неузнаваемости изменяет наш родовой замок.
Кровь Сиринов, кровь наших слуг…
Мёртвые, переломанные, истерзанные тела так не похожи на существ, которыми они были при жизни. Я не хочу верить, что это они.
Не хочу!
Но эти лица… руки, узнаваемые по форме ногтей, кольцам.
