Едва ступив на верхний этаж, я остановилась, растерянно глядя на тусклый прямоугольник света, расползшийся по полу от окна.
Элоранарр находился в своём кабинете – я ощущала это каждой чешуйкой, скрытой в глубинах моего человеческого тела, каждой струной души. Перед глазами полыхнули новые образы, но я придавила их непоколебимым, колючим, убийственным: «Я не его избранная, он не мой дракон».
И находиться здесь для него вполне естественно: душевные переживания не отменяют служебных дел. А вот облегчение, которое я испытала от того, что он не утешается сейчас в объятиях Вейры и Диоры, – это неправильно, неуместно так же, как моё влечение.
"
"Поборов некоторую растерянность, я пошла дальше. Мимо множества дверей, мимо двери в кабинет Элоранарра. Вошла в свой. Всё тут было по-прежнему: и диван, и искусственный водопад, и удобное кресло, и массивный солидный стол, и шкаф с документами. Не было только привычного уюта, я ощутила себя чужой.
Но и от этих чувств я отмахнулась и протащила своё онемевшее тело через кабинет в кресло.
Сразу же достала чистые листы, потянулась к перу, торчащему в письменном приборе рядом с изящной чернильницей.
У меня одной Элоранарр не воровал перья. У своего отца, у правителя любой другой страны, у глав родов – у всех Элоранарр при любом удобном случае воровал перья, а у меня – нет. Неужели это ничего не значило, не давало повода надеяться, что его особое отношение ко мне…
«Особое у него ко мне отношение, кто бы спорил, – сердито одёрнула себя и выхватила перо из держателя.
– Только он всегда будет искать свою избранную, лишь от неё хочет детей, а я – не она, я вообще презренная мерзкая менталистка, не ломать же ему щит правителей, чтобы выправить такое к нам отношение. Узнает, кто я, и всё его хорошее отношение кончится».
Перо хрустнуло в пальцах, и я поняла, что не стоит об этом всём задумываться. Выдвинула ящик стола, в котором хранила запасы на случай, если экстренно потребуются перья, вытащила ещё одно.
Сломала.
И третье тоже.
И пятое.
На десятом поняла, что это не помогает, сбросила негодные в урну и достала одиннадцатое, чтобы, наконец, заняться делами, а не самобичеванием.
В первую очередь стоило восстановить уничтоженные во время бунта Шадаров и Мэгранов документы (невольно задумалась, что там с ними и их вассалами решили, но отбросила эту мысль как несущественную в данный момент).
