Не запрокинув голову, я видела лишь его живот, золотые пуговицы с гербом Аранских на красной ткани.
Очень медленно до меня доходил вопрос Дариона: он интересовался, что у нас с Элоранарром. Неужели произошедшее между нами стало известно? Но как? Или Элоранарр ведёт себя странно, как дракон в брачный период, а Дарион, хорошо знавший наши особенности и тайну моей личности, понял это раньше остальных?
– Тебе нельзя на отбор Элора, – тихо пророкотал Дарион, и я не смогла понять намешанных в его голосе эмоций.
– Даже если ты хочешь его.
Тело покрывалось чешуёй, и в таком возбуждённом состоянии это было завораживающее ощущение. Даже то, как отрастали когти, чувствовалось совершенно иначе.
– Не раньше, чем ты попробуешь себя на отборе Лина. Ты это понимаешь? – теперь в голосе Дариона звучала тревога. – Понимаешь, что тебе надо перетерпеть этот брачный период?
– В таком случае мне нужны зелья, – прорычала я. – Немедленно.
Меня лихорадило, жар бродил в крови, но вместе с желанием кипела злость: я только понадеялась на помощь, признала, что нуждаюсь в ней, а Дарион что-то требовал вместо того, чтобы принести мне зелья!
Наконец я запрокинула голову и посмотрела прямо в тёмные глаза с очень крупными радужками.
У медведеоборотня можно считать только чувства, но даже их я уловить не могла, не могла взломать скрывающий их амулет, а разум опять отказывал, снова навевал безумные иллюзии. И всё же мне показалось, что Дарион испуган.
Он отступил, я смогла выйти на площадку.
Казалось, десятки рук скользят по телу, распаляя, готовя меня для встречи с моим драконом. Проникавшие сквозь открытые двери лучи солнца извивались, превращаясь в сверкающих золотой чешуёй драконов… и они спаривались.
Спину опалило – это Дарион приблизился. Но тут же стал спускаться, а я осталась на месте.
Мне нужно наверх.
В объятия мехового покрывала.
Оно мне нужно.
Такое мягкое.
Уютное.
Пропахшее Элоранарром.
Его прекрасное нежное покрывало.
Мне нужно…
Опять захрустели под когтями перила.
Думая о цели, я не заметила, как поднялась на два этажа. Совершенно этого не помнила. Я совсем не в себе! Оставалось надеяться, что по пути никто не встретится, иначе неизвестно, какими проблемами и случайными разоблачениями это обернётся.
Собрав волю в кулак, я поднялась ещё на несколько ступеней. Тело опять палило и жгло, но я продолжала подниматься, ругая себя за слабость, приказывая немедленно вернуться в свою комнату.
