Секретарь старшего принца 5

Сначала Дербен, Толис и Ная держались с Элором подчёркнуто почтительно, но он шутил, все пили, и постепенно общее настроение становилось всё теплее, речи — всё развязнее, особенно когда единственная официальная женщина в нашей компании ушла отдыхать. Лишённые возможности узнать всё от меня, Дербен и Толис расспрашивали Элора обо мне на службе. Он с радостью поведал, как Халэнн поразил его выполнением первого невыполнимого задания, трудолюбием, прогрессом в освоении оружия, боевых навыков, поделился и тем, что подчинённые меня любят, дарят всякое (с ревнивыми нотками, конечно).

Было немного странно слушать, как Элор расхваливает меня, как видит мою службу и достижения в ИСБ, но оказалось, что это ещё ничего. Жившие в замке, Толис и Дербен принялись рассказывать о детских шалостях Халэнна. Косились на меня, я сидела с каменным лицом, но Элор жаждал подробностей, и их ему давали.

Правда, рассказывать о Халэнне и не упомянуть Риэль Сирин — невозможно.

Если очень стараться, есть вероятность, что получится никак не упомянуть, но вино развязало языки, и… Это Элору не понравилось. Он практически перестал прикрывать эмоции щитом, и если прежде в его чувствах царило тепло гордости и нежности, при упоминании малышки Риэль красными разрядами вспыхивало в душе Элора раздражение, а уж когда упоминались ментальные уловки (как я отводила глаза, задуривала гувернёров, взламывая их щиты и заставляя читать лекции пустому столу, за которым они представляли себе Халэнна, или как я считывала мысли мастера фехтования и транслировала их Халэнну, чтобы ему не наподдали), его буквально коробило. Элор сидел так близко, что меня прошивало его физическим отторжением, я видела, как ногти Элора заостряются, норовя превратиться в когти, и дыхание сбивается от переизбытка эмоций.

Но к его чести, Дербена и Толиса он не перебивал, а лишь больше отхлёбывал вина. Я тоже запивала это всё вином, и меня мутило то ли от него, то ли так проявлялось накатывающее на меня отвращение Элора.

Но я не закрывалась: это отрезвляло. Если Элор умрёт, я буду вспоминать этот момент, чтобы меньше о нём сожалеть. Этими его чувствами стану напоминать себе (если вдруг забудусь) о том, что мы, менталисты, всегда сами по себе и с другими существами (не защищёнными от нас, как, например, медведеоборотни) нам не по пути.