Секретарь старшего принца 5

— Снимай защиту, будем телепортироваться отсюда сразу во дворец по моей направляющей. И только попробуй улизнуть — закопаю!

— Будет исполнено, — подтвердила я и подцепила каменную змею на запястье.

Заметивший это император прорычал:

— Как дети малые!

Кожу кольнуло болью, и змея осыпалась осколками. С запястий связанного магией Элора тоже. Вокруг него и императора взвилось золотое пламя, опалило меня, вынуждая прикрыться рукой.

Спорить сейчас не имело смысла, бежать — даже опасно… Рядом снова взревело пламя, император схватил меня за руку, и нас окружило пламя телепортации.

Всё. Не сбежать.

В глазах даже после затухания пламени мерцали огненные вспышки и плавали красные круги. Я отчаянно моргала, пытаясь понять, где нахожусь, но всё казалось слишком тёмным, и только запах свежести и цветов говорил о том, что мы на улице. Император схватил меня под локоть и потащил куда-то вперёд.

Стало ещё темнее.

— Я просил присматривать за Элором, а не спаивать и таскать непонятно куда, когда ему может понадобиться помощь! — рык императора вибрировал от едва сдерживаемой ярости.

Он не толкал меня, ничего не делал, просто отступил, и сразу стало легче дышать, в голове и перед глазами прояснилось. Мне и плохо, похоже, было лишь из-за переизбытка его магии вокруг.

Лязгнула дверь, защёлкал замок, и меня захлестнул инстинктивный страх. Теперь я видела, где нахожусь: чёрные стены, пол и потолок зала мерцали вкраплениями, я словно оказалась в окружении ночного звёздного неба. Совершенно одна в этой тускло мерцающей пустоте.

Меня замутило сильнее: я снова в Башне порядка.

За что? Что я такого сделала? Не могла же я Элора силой в своём замке удерживать!

Это даже на гнев за наши с Элором объятия не спишешь: император уже явился злой.

Проклятье!

Покачнувшись, я осела на чёрный пол. Было неуютно. В этой проклятой Башне порядка я не ощущала магических потоков извне, я закрыта от всего, от магии, от мира. Меня опять замутило, всё скрутилось внутри, страх накатывал волнами. Меня залихорадило. Паника нарастала, и дышать было всё труднее, лёгкие сковало.