Секретарь старшего принца 5

Я увидела своё отражение: неровно прядями светлеющие волосы, раскрасневшиеся губы, щёки, нездоровый блеск потемневших глаз и проступившие на скулах чешуйки — обычные чешуйки без брони. Разодранный воротник, расстёгнутый мундир и белая рубашка между отороченных золотом бортов. Элор за мной: с такими же покрасневшими губами и щеками, с безумным блеском в глазах.

Он придавил меня к этому холодному стеклу, вдавливая в моё безумное отражение, и когтями рванул по мундиру на спине, разрывая его в клочья, добираясь до рубашки.

— Никому не хочу тебя отдавать, — Элор укусил моё плечо. — Не отдам. Скажи, что ты мой, только мой.

Он шептал и кусал, и его руки тянули с меня штаны. Я знала, что сейчас будет, и от этого всё тело отяжелело и расслабилось в предвкушении.

Элор рванул вверх мои руки, придавил запястья к зеркалу, потянул вверх, поднимая меня выше, придавливая сильнее к пропитанному магией стеклу.

— Скажи, что ты только мой, — потребовал Элор.

Стекло дрогнуло под моими руками, пропуская из стены каменные щупы. Те обвились вокруг запястий, удерживая меня на весу. Освободившаяся ладонь Элора скользнула по моей руке.

— Скажи, — шептал он на ухо и сжал мои бёдра. Зарычал в шею, прикусил. — Скажи…

Его прикосновения вспыхивали во мне отголосками его дикого желания.

Это же сон!

— Я только твой, — произнесла я, хотя не собиралась ничего обещать.

"Я застонала. Он выполнял мою просьбу, снова залив меня прохладным скользким маслом, и я млела от постепенного ощущения наполнения, от его нарастающего возбуждения. Это возбуждение звенело в нём и во мне, я не могла ему сопротивляться и, пожалуй, не хотела. Я уже знала, что это сон, и плыла в нём, пока губы сами шептали:

— Элор, Элор, я люблю тебя.

Я не могла говорить это в реальности, я бы ни за что это не произнесла, но повторяла снова и снова — нежно, томно, с хрипотцой, и эти простые слова отзывались в Элоре фейерверком эмоций, они возбуждали его больше, чем обладание, они были ярче физических ощущений.

— Я люблю тебя, — Элор прикусил мою шею. Отпустил. — Люблю…

Каждое его движение придавливало меня к зеркалу, пронизывало ощущением нарастающего удовольствия Элора.

Серебряные крылья распахнулись, затрепетали, колотясь по стеклу.