Так что можешь смело всем говорить, что мы перевозим родовой артефакт.
— Хорошо, — кивнула я, отмечая, что Элор предельно откровенен: о перевозе подделки мог бы и не рассказывать, для меня это в принципе не имеет особого значения.
Точнее, имеет, это ведь теперь и мой родовой артефакт, но с формальной точки зрения Элору не стоило раскрывать мне такие стратегические подробности.
Он же рассказал и теперь смотрел проникновенно, как бы говоря: «Смотри, я доверяю тебе самое важное!»
Подкупает доверием.
— Элор, я не вхожу в твою семью и никогда не войду, тебе не стоило это говорить.
— Я тебе доверяю.
— Всё равно не стоило. — Я вздохнула. — Элор, я знаю, что я тебе дорог, но давай посмотрим правде в глаза: наши любовные отношения ни к чему хорошему не приведут. У них просто нет будущего. Я не могу лечь под тебя, ты не хочешь лечь под меня. А ещё ты хочешь детей, и для этого тебе нужна избранная.
— А ты хочешь отомстить Неспящим, и для этого тебе нужен я.
— Да, — ответила я, глядя ему в глаза.
— Да, это так. Об этом мы договаривались в самом начале.
Поджав губы, Элор кивнул, развернулся и направился к выходу, разрывая действие скрывающего звуки заклинания.
* * *Демонокот при появлении кого-нибудь в поле зрения начинал материться и дёргаться так, что ящик на полметра подскакивал, поэтому его я после ухода Элора, вопреки совету закончить со зверюгой побыстрее, оставила мариноваться в камере и осознавать собственную незначительность (насколько её может осознать демонокот при его гипертрофированном чувстве собственного величия).
Пока мне было кого допрашивать: эльфы из свиты наместников, наши офицеры ИСБ — но никто из них не был непосредственно в зале, где произошли убийства, и не мог рассказать подробностей, которые требовал протокол. Аранские занимались важными делами, Озаранского короля призывать к даче показаний было бессмысленно, ещё один офицер ИСБ пока находился в исцеляющей капсуле в Анларии."
"Зато архивампиры согласились ответить на вопросы.
Точнее, согласились прислать одного из них, чтобы тот дал показания за всех, и я не удивилась, что в мой кабинет на допрос вошёл именно Танарэс.
— Не думал, что буду выступать в таком печальном качестве, — сипло признался он. — Я всегда гордился своей выдержкой.
Выглядел Танарэс ужасно: вены вздулись, потемнели на пепельно-бледной коже. Радужки глаз окрасились кроваво-красным. Зомби и те краше выглядят.
