Или я здесь, у него, в его власти.
Глаз приближался, ровный золотой зрачок был направлен на меня. Он смотрел на меня, овевая светом. И я чувствовала вокруг себя потоки силы, ощущала… драконью форму, она была здесь! Рядом! Но такая призрачная, что я никак не могла ухватить этот образ, нас словно что-то разделяло — холодное и тёмное. Или форма растворялась…
— Верни, — я захлёбывалась от страха, тоски, томления, от пронзившей сердце невероятной надежды: а вдруг, вдруг Великий дракон в этот день может вернуть Халэнна, — пожалуйста, Великий дракон, верни мне…
Рокотом прибоя, воем ветра, рёвом пламени и грохотом камнепада обрушился на меня божественный голос:
— Как любопытно…
Глаз стал удаляться.
Я отлетала куда-то во тьму. Глаз был всё дальше-дальше-дальше. Я тонула во тьме. И вдруг в этой тьме совсем рядом полыхнули золотые огненные искры, очерчивая огромную морду и клыки.
— …жаль… — донёсся рокот прибоя, вой ветра, грохот камнепада и страшный, усиливавшийся рёв пламени.
Тьму залило золотым трепещущим, дёрганым светом.
Огонь излился на меня из пасти. Меня ослепило. Опалило. Раскалило. И я падала, сгорая, не в силах кричать — так это было больно!"
"Я рухнула на колени. Кости горели и плавились, мышцы, кожа раскалялись. Горели глаза, и я видела только золотые сполохи. Болело всё. Я не могла даже крикнуть — во рту тоже всё пылало. Мне нужна была помощь, сквозь рёв огня я слышала шум, крики.
Паника захлёстывала меня, но её холод не мог побороть жара.
Это гнев Великого дракона на мои непочтительные мысли? Или меня ударило шальным проклятьем? Или кто-то целенаправленно хотел избавиться от меня? — все эти мысли с трудом прорывались сквозь испепеляющую боль.
Я горела, почему никто этого не видел? Почему никто не помогал?
Кожу обожгло прикосновениями, сквозь рёв пламени я услышала смутный голос… Дарион спрашивал:
— Что с тобой? Что с тобой?
Он разве не видел, что я горю?
Глава 46
Вместо крика я тихо прошипела. Пламя бушевало во мне, раскалило зубы.
«Многоликая, Жаждущий?» — пыталась позвать я, но ощущала лишь их недоумение.
Я не могла дышать. И снова не могла кричать, когда Дарион взял меня на руки. Одуряющая боль прошивала тело, хотелось сорваться с его рук, нырнуть в воду, бежать, что-нибудь делать, чтобы не оставаться наедине с этой болью, с этим ощущением, словно кости, вся я плавлюсь в горне, растекаюсь.
Остановить.
Эту боль надо остановить.
И я сосредоточилась в попытке заблокировать болевые ощущения.
