Мне не будет покоя, если я не…"
"Я падаю перед ним на колени и позволяю глазам увлажниться. Получается легко, хотя я давно не тренировалась. И когда по моей щеке стекает слеза, на лице Ранжера появляется оттенок ужаса. Он не знает, что делать и как себя вести теперь, когда перед ним та девочка, к которой он обращался.
— Пока я называюсь именем брата, — с придыханием шепчу я, мягко вкладывая ноты управления, — пока я не избранная Элора, я всё ещё Сирин. Сирин должна отомстить Неспящим. Это важно. Неужели вы не понимаете? Не понимаете, каково мне осознавать, что я последняя из рода? Каково мне не сдержать слово, данное над телами родных?
И по второй щеке сползает слеза.
Ранжер наклоняется ко мне, я вижу в его взгляде испуг мужчины, не знающего, что делать с женскими слезами.
— Элор! — врывается в зал император. — Элор идёт!
Он застывает, глядя на меня, стояющую на коленях и обливающуюся слезами, на склонившегося ко мне Ранжера.
— Что вы творите? — шипит император и несётся на нас.
Я наполняю мышцы магией, готовясь к любым неожиданностям, но император удивляет — хватает за шиворот Ранжера и подтаскивает к окну, судорожно открывает створки:
— Шевели лапами, иначе Лана меня убьёт.
— Ну смотри же, — бормочет Ранжер, увлекаемый властной рукой на подоконник. — Смотри, какие драконы покладистые при избранных, неужели ты не хочешь…
Договорить он не успевает: под треск невыдержавшей ткани камзола император вытаскивает Ранжера на улицу. Они шумно шмякаются на клумбу внизу и убегают под треск ломаемых ими кустов.
Покладистые. Если позволяют образоваться связи. Если ставят избранную выше собственных желаний. Если любят.
Поднявшись, я взмахом руки убираю слёзы, другим взмахом изгоняю отсюда воздух, чтобы стереть запахи чужих драконов. Оправляю одежду и закрываю окно.
— Что ты здесь делаешь? — разносится по залу настороженный голос Элора.
Замерев в дверях, он смотрит на меня.
— Да так, — пожимаю плечом. — Обдумываю план собрания. Ты хочешь в него что-нибудь добавить?
Нахмурившись, прищурившись, Элор пристально смотрит на меня, будто чувствует подвох, но сам не понимает, в чём.
Наконец, напряжение уходит из его фигуры, он мотает головой:
— Нет. Ты всё просто идеально подготовил.
Он продолжает пристально смотреть на меня.
— Что-то важное случилось? — не понимаю я его пристального взгляда. — Ты должен мне что-то сказать?
— Нет, — лжёт Элор.
Снова.
«Уж кто бы жаловался, — проносится в мои мыслях замечание Жаждущего. — Вы оба мастера лжи.
