На этом закончите или ещё что-нибудь потоптать хотите?
Сарказма Арендар или не заметил, или проигнорировал.
К счастью, они не собирались больше ничего вытворять, только посетить Тарлона — плутоватого дельца. И судя по настрою Арендара и Валерии, тот действительно что-то этакое сотворил. Наверняка, как и в прошлый раз, с объявлениями, которые Валерия так резво сжигала на столбах.
— Ну-ну, — Элор тоже понимал, что они не из простой вежливости к нему отправляются.
— Развлекайтесь, детки, а мы с Халэнном пойдём государственными делами заниматься. А как закончим, можем по операм пройтись. Огнём и когтями, ха-ха.
— Элор, здесь чудесная оперная школа, отлично подобранные труппы, не понимаю, почему тебе не нравится, — Арендар, судя по голосу, ещё не успокоился.
— Они поют, как драконы, которых дёргают за хвосты. Никогда не понимал. Нечуткий я, нечуткий совсем. Пойду лучше служащих представительства запугивать, душу отводить.
— Элор нарочито тяжко вздохнул. — А то избранную не отдают, здания ломать не дают, только служба и осталась.
— Я тебе оставил немного. Можешь потоптаться, если хочешь.
Останься от здания немного побольше, Элор бы, может, и потоптался, а так он лишь покривился, кивнул мне, чтобы следовала за ним, и телепортировался.
Золотое пламя вокруг него напомнило о том, что и мои перемещения теперь могут сопровождаться таким ярким эффектом.
Арендар смотрел на меня, будто ждал чего-то. Пришлось отговариваться:
— Я обойду соседние оперные здания, предупрежу служащих, что всё закончилось, — я зашагала к ближайшей опере.
За спиной у меня взревело пламя телепортации, и я остановилась в некоторой растерянности. Если бы первой у меня пробудилась вода, я могла бы использовать её при телепортации, но во мне пробудилось пламя, и даже сейчас, когда пожар в разрушенной опере стих, а Арендар улетел, огонь во мне ещё кипел, жёг вены.
Опасная, хищная стихия. Она могла прорываться всполохами пламени, искрами огня на волосах и кончиков пальцев — слишком очевидно.
— Проблемы? — раздался позади меня голос Дариона.
И мне опять стало больно. Я считала его близким, я надеялась согреться рядом с ним. А он… он…
— Я знаю, как обучать Аранских при пробуждении стихий, я могу помочь. И тренировки.
