Прямое доказательство их опасности стоит передо мной, отсвечивая непривычными голубыми глазами, тёмно-медной, а не ярко-рыжей шевелюрой, густой, хоть и короткой бородой с усами. И веснушками. Веснушки — просто шедевр: менять цвет кожи, особенно точечно, тяжело. Да и цвет глаз тоже менять трудно, особенно так кардинально. Я была уверена, что Элор затемнит радужку до медово-карего и на этом остановится. А ещё на его мощных предплечьях, выглядывающих из-под подвёрнутых выше локтя рукавов, кудрявятся тёмно-рыжие волосы.
Волосяные завитки выглядывают из расстёгнутого воротника.
Элор сейчас неотличим от человека.
И совершенно не похож на себя.
Интересно, а у меня получится сделать веснушки?
И сильно затемнить глаза?
А волосы на теле такие получатся? Или подобная шерсть лишь у мужчин вырастает? Я-то дальше головы эксперименты не проводила.
В ныне голубых глазах Элора от моих разглядываний загораются весёлые искорки, радостная улыбка шире тянет в стороны уголки губ, но видно, что Элору неудобно с бородой и усами, непривычно.
— Переодевайся, — велит он. — Отправляемся через пятнадцать минут.
Так как поддёвку я собираюсь оставить свою (и для того, чтобы ни у кого не возникло каких-нибудь не таких мыслей), переодеваюсь в киндеонскую одежду я прямо в зале возле тюков, незаметно перекладывая за отворот сапога пузырьки с маскирующим запах зельем.
Двигаюсь свободно, раскованно, как и полагается мужчине. И я не чувствую на себе тяжёлый, неотрывный взгляд Элора — после того случая с окном, когда я показала ему обнажённое тело Халэнна, мои переодевания не слишком его увлекают. Так, глянул пару раз, попутно отдавая распоряжения тем, кто останется ждать нас в точке сбора.
Всё это время Жаждущий крови продолжает протестующе орать.
А когда все собираются в круг, чтобы перенести себя, усыплённых лошадей и вещи в Киндеон, вопли его становятся совсем дикими: «Как ты можешь?!.. Да я здесь сам всех покрошу!.. Я тебе этого не забуду!»
«Жаждущий, я боюсь за тебя. Я просто хочу, чтобы ты жил», — заранее готовлю я плацкарт для примирения.
