Создаю иллюзию, что они надеты на голое тело, а между ног болтаются скукожившиеся от холода яйца с хвостиком члена — как у остальных моих спутников, подмеченных краем глаза. Сбрасываю и местную рубашку. Слежу за каплями, чтобы они естественно текли по якобы обнажённой мужской груди. Ливень почти мгновенно мочит рубашку и панталоны на мне, мокрые пятна могут выделиться на одежде, которую нам выдадут. Придётся потратить магию на просушку."
"— Идёмте, — Хайн направляется вглубь тоннеля, и на этот раз стражники позволяют нам пройти под прикрытие крыши.
С меня, как и с остальных течёт, я тоже прикрываю пах ладонями и лёгкой трусцой двигаюсь за Хайном. Он открывает боковую дверь и пропускает нас в комнату, где уже ждёт сухая одежда: холщовые штаны и рубахи, лёгкие плащи и груда разномастных сапог.
— Одевайтесь быстрее.
Мне приходится соблюдать некоторую неспешность и держаться на расстоянии остальных, чтобы случайное прикосновение не исказило иллюзию, поэтому Хайн смотрит на меня с неодобрением:
— Что ты как шлюха в борделе с поминутной оплатой? Одевайся быстрее!
Как же я хочу убить Неспящих… Изрезать.
Уничтожить! Начинаю одеваться быстрее.
Магии и концентрации мне хватает — никто подлога не замечает. И даже подштанники с рубашкой удаётся избавить от воды.
Главная обитель Чистоты место мрачное: массивные каменные стены, редкие узкие окна, а большинство встреченных помещений вовсе без окон (кстати, вампиры в высшей своей форме существования не выносят дневного света). Но чистота тут действительно идеальная — не то что в придорожных трактирах с их клопами.
Вроде у них конец света, а полы надраены, пыль протёрта, пахнет травами. И в надвратной башне, и в пронизывающих высокую стену коридорах, и в молитвенном зале, и в кельях для учеников, куда Хайн нас заводит показать их расположение:
— Запомните всё сразу, никто с вами нянчиться не будет, — предупреждает он.
Везде так чисто, словно магией убрано, хотя это невозможно — если уборкой не занимаются вампиры, потому что магии на поддержание чистоты на такой площади потребуется много.
Шагая за Хайном, я изображаю провинциального простачка и откровенно пялюсь по сторонам: на двери (запоминая их расположение) на начищенные до блеска держатели очень ярких ламп в стеклянных вытянутых плафонах, потому что они должны привлекать моё внимание: слишком они яркие в сравнении с теми, которые используют местные жители. Возможно, здесь масло с добавками или газовое освещение.
