— О, ты думаешь — член засунул и всё, все проблемы решены? — презрительно уточняю я: Элор, похоже, надеется пройти со мной по программе, рассчитанной на юных неопытных драконесс.
— Член использовать вовсе необязательно.
— Ловлю на слове! — вскидываюсь я, потому что у меня действительно начинается период размножения, и меня легко, очень легко вывести из строя беременностью. — Член ты в меня не суёшь! И обманом кровью не поишь!
Элор моргает, выдаёт быстро:
— Если ты не убегаешь. И я могу трогать тебя в любое время и как хочу.
А ограничение — пока ты не попросишь об обратном.
Я попрошу? Да я даже после того, как кровь попробовала, об этом его не попросила! Что он о себе возомнил? Что он меня так соблазнит? Да сейчас!
Но это даст время. Позволит остаться здесь при всех моих ресурсах. Убежать я могу, но это дополнительные сложности, а здесь… проще. Привычнее. И Элор, кажется, успокаивается. Не отказывает мне категорично в родовой мести.
И ничего не говорит о создании полной связи избранных.
Ни слова.
Будто это что-то несущественное. Хотя это очень-очень важный момент: открытие друг другу. Допуск к своему сознанию менталиста. Без этого отношения мало чем отличаются от отношений с любовницами. Только дети будут сильнее.
Я не хочу ощущать холод, но он разливается внутри, замораживает сердце, лёгкие, внутренности. Я стараюсь не думать о нём, но он есть. Ненавижу себя за это! Ненавижу!
…если я сейчас попробую убежать (и не факт, что смогу), таких выгодных договорённостей мне уже не заключить.
Поэтому мне надо остаться.
— Мне надо отомстить Неспящим.
Секундная пауза, и не слишком довольный ответ Элора:
— Но без меня ты этого делать не будешь, только со мной.
— Хорошо, договорились."
"Это выгодная сделка. Проведи я её сама, по собственному желанию и плану, если бы я давила и использовала для этого свои знания об Элоре и его отношении к своему секретарю, если бы я сама не испытывала при этом бурю эмоций, это была бы красивая победа с точки зрения менталиста.
Но я побеждаю случайно.
Точнее, потому что Элор позволяет мне это сделать. И это для меня почти так же унизительно, как его нежелание завершить связь избранных.
— Давай сниму, — Элор осторожно, словно к дикому зверю, шагает ко мне, тянется к наручнику, но смотрит мне в лицо, отслеживает реакцию.
— Я сама. — Подцепляю браслет наручника и рывком сламываю его, отбрасываю к ногам Элора.
На его лице промелькивает разочарование, Элор опускает руки, сжимает метку своего отца.
