Потому что сам ты в этот момент тоже разбиваешься на осколки. И это хорошая практика, чтобы понять, увидеть всю опасность эмоций. Восстановить контроль.
Мне надо восстановить зеркала. Я просто должна это сделать.
Элор прижимает меня к себе и укутывает крыльями. Пока я думала, он опустился на колени и теперь меня держит. Горячий, сильный. Близкий и далёкий.
— Что случилось? — Он прижимается губами к моему виску. — Чем тебе помочь?
— Надо восстановить зеркала, — я пытаюсь вывернуться, но Элор только крепче меня прижимает, опаляет жаром смешанных запахов, и я цепляюсь за них, за этот жар, чтобы не думать о другом.
— Ты не понимаешь: надо восстановить зеркала.
— Да в Бездну эти зеркала! — дёргается Элор, и вокруг взвивается пламя, мечется, рокочет бешеным зверем.
Но нет рывка, нет ощущения прохождения сквозь пространство. Мы всё ещё в моей гостиной, огонь полыхает вокруг. Наверняка и осколки переплавляет. Я приоткрываю глаза. Смотрю на рубашку на груди Элора, из-за света огня кажущуюся жёлто-оранжевой.
Затем на его подбородок. На бледные губы.
Чуть высвободившись (Элор разжимает руки с неохотой), я заглядываю за его спину на окружающее нас пламя. Осколки зеркал переплавляются, растекаются блестящими лужицами.
Элор резко подхватывает меня на руки и проносит сквозь затухающий огонь в спальню. Идёт дальше — в гардеробную.
У меня от холода всё рвётся внутри: он уничтожил осколки, которые я должна была собрать, чтобы всё осознать и успокоиться!
Снова всё не так, как должно быть.
Конечно, иногда я разрушенное не восстанавливала, но то были особые обстоятельства, а здесь сейчас… я должна была их собрать! Просто должна!
И эта маленькая проблема — она такая простая, такая понятная, такая не больная, что хочется в неё нырнуть. Невыносимо! Она вдруг раздувается до невероятных размеров. Становится такой важной.
— Надо было починить зеркала! — выпаливаю я, когда Элор опускает меня на меховые покрывала.
— Надо…
Не думать о Халэнне!
— Зачем? — замирает Элор, а мех щекочет мои лопатки поверх слишком маленького выреза на спине, слишком человеческого, не рассчитанного на раскрытие крыльев и полёт на них. — Если тебя огорчают эти зеркала, пусть горят.
— Это практика! Необходимая практика! — бью кулаком ему в грудь, и мне становится чуть легче. — Неужели ты не понимаешь? — Стучу по крепким мышцам, захлёбываюсь словами.
