Судя по отчётам, герцогам удалось поддерживать относительный порядок на своей территории.
А значит, власть герцогов сильна, и жители их земель им верны.
Герцогства были настолько не проблемными, что внимания мы им не уделяли.
Зря, очень зря. Хотя объяснимо: когда столько дыр надо заткнуть, не думаешь о целых частях корабля.
И вот эта часть собирается отвалиться.
А ведь нам достаточно остановить хотя бы Тарсию, расположенную между двумя другими мятежниками, и тогда их бунт значительно потеряет в смысле.
«Ты давай сразу скажи, — вмешивается в мои невесёлые мысли Жаждущий, — мы только так, для виду побудем грозными, но на деле ты мне никого не отдашь и может быть никому даже кровушку не пустишь? Или всё же мы кого-нибудь показательно покромсаем?»
Эх, если бы все проблемы можно было решить тем, чтобы кого-нибудь покромсать!
Мы с Элором, конечно, можем убить герцогов, полетать над их землями, запугивать народ, но так вместо отделившейся территории получим проблемную: эффективность правоохранительных органов без герцогов снизится, преступники не упустят возможности нажиться, тревоги пошатнут и без того встревоженные переворотом хозяйства.
— Ри, я знаю, какая мысль крутится в твоей голове, — Элор, перетащивший своё восстановленное кресло сюда, исподлобья смотрит на меня через стол. — Хочешь решить всё внушением.
Не спрашивает — утверждает.
«Мне больше нравилось, когда ты притворялась мужчиной, — вздыхает Жаждущий. — Тогда вопросов об альтернативных вариантах не возникало, просто шли и всех крошили».
«Не всегда», — напоминаю я, а Элору отвечаю ровно:
— Это оптимальный вариант. Ты прекрасно понимаешь, что если герцоги и их ближайшие приближённые, да хотя бы только герцоги, не будут желать отделения, ничего не произойдёт. Это сэкономит множество сил. И жизней.
Губы Элора сжимаются плотнее.
Я склоняю голову набок:
— Или мы можем убить герцогов и всех, кто их поддерживает. Тоже неплохой вариант, правда, в этом случае есть вероятность беспорядков на их землях и опять же — жертв.
Среди мирного населения.
Взгляд Элора тяжёл. Кажется, что золотые радужки блекнут. Между бровей едва заметно обозначается складка.
С одной стороны Элор сторонник защиты населения и сохранения жизней. С другой считает ментальное внушение неприемлемым.
А тут ведь не просто внушать придётся — нужно перекроить сознание, чтобы герцоги не осознали установку, не обратились за помощью в борьбе с ней к менталистам.
