Весь инструмент прежних сотрудников на месте: две стальные дыбы, дробилки для рук и ног, три кресла с оковами (одно детское, и я едва сдерживаюсь, чтобы не разломать и не выбросить эту мерзость), небольшой горн с запасом алхимических горючих брикетов, щипцы и пилы. На полочке — бутылки с зельями. Этикетки я не изучаю, но вряд ли что-то приятное.
Маленького голема Элор отправляет обежать пространство дворцовой тюрьмы, чтобы убедиться в отсутствии посторонних. Я привычно ощупываю всё ментально, но улавливаю только отголоски чужой боли и страха.
Здесь слишком многие умерли в страшных муках, и никто не заботился о чистке эманаций. Омерзительное место. Под стать моему настроению."
"Пинком перевернув пленного вампира на живот, я падаю коленом на его поясницу и когтями вспарываю кожу у основания шеи. Выколупываю из кровоточащей плоти капсулу амулета абсолютного щита, разрывая мышечное волокно, вокруг которого замкнули кольцо для срабатывания защиты.
И меня накрывает паникой вампира.
Продолжая придавливать его крестец, я отшвыриваю амулет в угол и придавливаю голову вампира ладонью.
— Кто убил мою семью? — рычу я.
Вторгаюсь в его память, а там — блоки-блоки-блоки. Они отбрасывают меня в другие, бесполезные воспоминания: трапезы, пирушки, женщины. Одни сплошные блоки!
А раз вместо воспоминания на заданную тему встают блоки, значит, вампир что-то знает. Блоки ломаются через сильную боль — в мозгу что-то происходит в моменты почти невыносимой муки, и даже самые сильные установки постепенно нарушаются.
Главное — правильно давить.
Рывком переламываю руку вампира и, сама сгорая от вспышек этой боли, перекрикиваю его вой:
— Кто убил мою семью? Кто? Как? — Выкручиваю сломанную конечность, ощущая судороги, сама чуть не трясясь, вламываясь в чужую память, сшибаясь с проклятыми блоками, и запах крови встаёт в моей памяти, как настоящий. — Кто? Кто? Кто?!
Кто-то обхватывает меня за талию и дёргает, оттаскивает от вампира. Лишь теперь осознаю, как непозволительно расслабилась, не обращая внимания на происходящее вокруг, что слишком доверилась Элору, что из перекрученной руки вампира торчат обломки костей, запах крови вовсе не призрачный, а самый настоящий, и моя рука перепачкана этой кровью.
Оттаскивает меня сам Элор. Я брыкаюсь, не сразу понимая, что он бормочет.
— Я сам. Я сам…
Усилием воли мне удаётся замереть, не рычать: если буду слишком взволнована, Элор заставит меня отступить, пока не успокоюсь.
