Мальчишки настолько увлекаются, что вокруг них рассыпаются искры, объясняющие появление во дворе обгорелых столбов. И слышен смех — звонкий, прерывистый из-за бега детский смех.
Держа полыхающий кубок в руке, я наблюдаю за этим бесконечным восторженным забегом. Мы с Халэнном тоже бегали друг за другом. Только мне надо было сохранять контроль над эмоциями: слишком желая догнать Халэнна, я непроизвольно хватала его телекинезом и притягивала к себе, а так как управлять силой ещё не обучилась в должной мере, притягивая, я могла и уронить, и слишком резко дёрнуть за крыло или ногу.
Один раз даже вывихнула Халэнну руку, и он измученно улыбался, пытаясь изобразить, что всё нормально, хотя я прекрасно чувствовала его боль.
Огненным мальчишкам, бегающим сейчас во дворе частного дома, тоже следует быть осторожнее: их магия, принадлежащая разным родам, опасна друг для друга. Но пока с них сыплются только искры…
…
Ощущаю на себе взгляд Элора и понимаю, что вино в моём бокале погасло, мясо на тарелке заветрилось, мальчишки уже не бегают — они наперегонки грызут печенье и запивают его молоком.
Их мать принесла им целое блюдо и кувшин.
А Элор смотрит на меня.
Поворачиваюсь к нему: полные нежности золотые глаза будто затухают от осознания, что и Осдар не пробудил во мне чувств.
Вздохнув, Элор отворачивается. На детей он смотрит с грустью и нежностью:
— Ровесниками с братом… или сестрой, наверное, жить веселее. Родители постоянно находиться рядом не могут, а вот брат и сестра — да.
Он вздыхает.
* * *Мягко сияют магические сферы, придавая серебристой гостиной более тёплый оттенок и скрадывая морщины на лице профессора Эзалона.
Я сижу в кресле.
Напротив меня устроился профессор Эзалон, пробуждая воспоминания о времени моей недолгой службы в Академии драконов, едва не закончившейся полным провалом.
Из кресла в углу, закусив мизинец, за нами наблюдает Элор.
Профессор Эзалон очень внимательно смотрит на меня и, похоже, неосознанно перебирает пальцами — частая привычка магов-плетельщиков и вышивальщиков.
Глаза в глаза — для усиления контакта.
И так уже полчаса.
Или час?
Время… странное: оно то ползёт, то будто сжимается, перекидывая меня из одной точки в другую.
Я просто сижу.
А у профессора Эзалона уже пот на лбу проступает мелкими блестящими капельками.
Он не первый менталист, который пытается хоть что-то сделать с моим сознанием. До этого был Санаду.
